Прости, что не смогла это оценить и ответить тебе тем же. Мне очень жаль. Искренне. Мне жаль, Эмиль…

Она облизывает сухие губы, потом берет свою сумочку и идет к двери, а я так и стою…глядя в пустоту с тяжелым сердцем.

Когда я выхожу в гостиную, Кристины в моем доме уже нет. Это хорошо. Я не готов смотреть ей в глаза, не готов больше с ней разговаривать. Если честно, накатывает стыд и какая-то необъяснимая тяжесть. Понять, что я конкретно в этот момент чувствую — сложно. Просто какой-то глубокий провал.

Не глядя ни на кого, подхожу к бару, наливаю виски в стакан и сразу же его опрокидываю.

Горло сдавливает и щиплет.

Новости, мягко говоря, дерьмовые.

Да, я хотел сделать больно своей жене, скрывать это глупо. Отказываться при уже полной картине всего я тоже не собираюсь. Я хотел сделать ей больно, хотел сломать ей жизнь, потому что в тот момент мне казалось, что это очень справедливо. Она меня нагнула круто, и что теперь? Подставил вторую щеку? Не-а, это не про меня. Так что да. Я хотел крушить, хотел рушить и наслаждаться. В момент, когда я только узнал о ее измене, это было единственное, что я ощущал — огромный пласт деструктивных эмоций.

О том, как эти эмоции вывели меня на свет, сейчас говорить смысла нет. Это уже другая история, а в нашей с Кристиной, мы опираемся на факты, от которых я не буду открещиваться. Было так. Я всего этого хотел и маниакально к этому шел. Но! Я никогда не желал ей заболеть…или тем более умереть. Нет. Мучать кого-то на уровне эмоций — это одно дело. Отнимать любимое? Наказывать? Это все не смертельно. Я же не подох, правильно? Правильно. А вот…такое — уже определенно другая ступень помешательства, на которую меня не хватило бы.

- Ты как? - тихо спрашивает Айша, я отвечаю честно.

Оборачиваюсь и понимаю, что Киры в комнате тоже нет, и мне это уже не нравится.

Бодров странно косится в сторону коридора.

Не менее странно кивает Айша. Ясно. Что-то явно грядет, и это что-то мне очень не понравится. Вон уже…нутро сдавило.

Кира действительно в спальне. Я слышу по тихому шороху из-за двери и ненадолго замираю. Мне почему-то дико страшно. Сердце опять начинает быстрее стучать, пульсируя в висках. В подушечках пальцев. Голову немного ведет.

Это алкоголь? Возможно, конечно, только я знаю: нет, дело не в нем. Мне просто страшно, что сейчас может что-то важное рухнуть. Что-то, чем я до бесконечного дорожу…

Ладно. Хватит тянуть кота за причинное место. Киваю самому себе, толкаю дверь и…да, мне на голову что-то важное все-таки рушится.

Почти собранная сумка с вещами стоит на небольшой кушетке у основания кровати. Эта сумка — апогей всего того ужаса, который я иногда ловил, когда представлял, что однажды настанет тот день, и она от меня уйдет.