Она заболела, и ты…захочешь быть рядом с ней, но я…я не хочу этого видеть. Может быть, ты сочтешь меня дерьмовым человеком, только я не готова. Не проси меня, Эмиль. Я просто не могу и…

Двигаю ее ближе, кладу руку на щеку, чтобы Кира больше не могла прятаться в изучении своих пальцев, а смотрела на меня. Пусть сейчас от вида моей женщины сейчас и коробит…

И это по-настоящему больно. Мне больно! Видеть ее такой и не знать, как утешить…я ведь совершенно не умею утешать! Говорить правильные слова в нужное время. Я не знаю, как это делается! Твою мать…

Полагаю, единственным способом сейчас будет…как бы сопливо ни звучало, но прислушаться к своему сердцу.

- Мне очень жаль, что она заболела. Да, я на нее дико злился и хотел ей отомстить, но…Кир, это ничего не меняет. Свои приоритеты я расставил. Вы с малышкой на первом месте, и единственное, где я хочу быть — это рядом с вами. Понимаешь?

Она молча кусает губу и всхлипывает. Сука…не то, да? Какой же ты деревянный мудак…господи-боже.

Хочется закатить глаза, от бессилия не знаю, куда податься. Из меня вываливается совсем какой-то тупой вопрос:

- Может быть, ты хочешь, чтобы я ушел?

Кира застывает.

Она смотрит так, будто я ляпнул просто несусветную тупость, да и я сам себя ощущаю круглым идиотом. Но хорошо. Вопрос прозвучал, и я…пожалуй, очень хочу услышать на него ответ. Он меня очень долго трепал изнутри. Он меня сильно волнует. Скажи...

- Хочешь? - шепчу, она мотает головой.

- И я не хочу, чтобы ты уходила. Может быть, никто никуда не пойдет?

Криво улыбаюсь. Неловкая шутка должна была сгладить этот убогий разговор, но вызывает совершенно дикую реакцию. Кира закрывает руками лицо и начинает плакать.

Сука! Женщина для меня не просто загадка. Это мир, где вся земля усыпана острыми ножами!

- Эй, родная… - тянусь к ней ближе, у самого в горле ком и глаза режет, - Кир… родная, не плачь. Я никуда не собираюсь уходить. Мне жаль, правда, но...я хочу быть здесь. С тобой и нашей малышкой. Я не променяю вас ни на что. Ты же это знаешь, девочка моя. Ты чувствуешь.

Такие еще называет "решающими". Я напряжен до предела. Убедить ее в своих словах? У меня получилось или нет? Твою мать, как страшно, что нет...

Умоляю, только не уходи.

- Останься со мной, - шепчу, и ее взрывает.

Кира тянется ко мне, обнимает за шею, утыкается в нее мокрым носом и шепчет.

- Она сказала про карму… Она сказала, что это…

Бам! Вот оно. То, чего я так сильно боялся.

Все дело в Кире. Она так сильно винит себя за то, что произошло, и я знал...дурная теория Кристины непременно найдет свой отклик.

- Ты же понимаешь, что ей просто страшно? - и тебе тоже, - Когда нам страшно, мы всегда пытаемся найти рациональное зерно…

Я обнимаю Киру сильнее и пытаюсь сказать что-то вразумительное.