Она это серьезно?

- Надеюсь, ты не собираешься затирать про какую-то глубинную связь между нами?

Смешно. Ха! Я оценил.

Облизываю нижнюю губу и четко повторяю вопрос.

- Какого хуя ты приперлась ко мне домой, Кристина? - делаю маленький шаг навстречу, склоняю голову вбок, - Или что? Мало было? Мне тебя снова за шкирку выкинуть за дверь?

Она молчит пару мгновений, но потом опускает глаза и кивает.

- Я знаю, что ты на меня злишься…

- Я не знала, что она беременна!

- Врать вздумала?! - усмехаюсь, - Ясно.

С меня довольно. Участвовать в ее играх больше у меня резона нет.

Быстрым шагом надвигаюсь к кровати, Кристина не успевает сделать ничего. Лишь немного отодвинуться. Прем до конца? Замечательно!

Хватаю ее за запястье.

- Думаешь, я с тобой шучу, так?! Врать мне вздумала?! Я тебя…

Кристина цепляется за мою руку и шепчет.

- Я слышала, но не поверила. Думала, они это специально говорят, чтобы мне хуже сделать!

- Я не вру, клянусь! Подожди, Эмиль, умоляю! Стой!

Медленно поднимаю глаза и встречаюсь с ней взглядами. Кристина часто дышит. Я успел поставить ее на ноги перед собой, так что теперь лампа освещает хорошо-знакомое лицо в каком-то…если честно, жутком свете.

Синяки под глазами стали огромными, губы потрескались, и кожа…там, где ее не покрывает тональный крем, она будто бы посерела. Или это игры воображения?

- Если бы я знала, я бы не пришла, - пока я ее рассматриваю, она ловит момент и шепотом тараторит, - Клянусь! Я бы не стала вредить твоему ребенку. Я же не монстр…

Жалость сильнее стягивает сердце. Я не знаю, что происходит, но будто бы нутром чувствую, что что-то происходит. Это на каком-то уровне, который словами не описать. Словно на животном…

Мы молчим недолго.

Кристина смотрит мне в глаза, я отвечаю. А потом она признается еле слышно…

- Я пришла не к ней. Если честно, то я пришла…к тебе.

Что я чувствую по этому поводу? Считаю нужным начать с фантазий.

Когда я только придумывал план своей «страшной» мести, я представлял себе этот момент. Правда. Кристина вся потасканная приползает ко мне на коленях и умоляет ее спасти. Я получаю от этого садистское удовольствие, а потом даю пенок под зад и дальше живу свою замечательную жизнь.

А теперь о реальности.

Как оказалось, фантазии, построенные в момент агонической боли ничего общего с реальностью не имеют.

Я представлял себе сладкую сатисфакцию, удовольствие и удовлетворение, но по факту…мне неприятно. На душе остаются липкость и какая-то мерзость. А еще брезгливость. Не только к ней, но и к самому себе тоже. За очередные, не очень-то хорошие мысли…Наверно, единственное в этой ситуации обнадеживающее — это то, что я не совсем уж дерьмовый человек, раз не наслаждаюсь всей этой сценой. Да?

Отпускаю ее и делаю шаг назад, а потом холодно чеканю.