И дальше мы останемся друг для друга просто родными, обещай. У тебя своя жизнь. Отдельная от моей. У меня своя. Хоть мы и связаны. Я не верю, что смогу быть с кем-то. И не хочу этого. Но ты сможешь прожить свою жизнь полной. Тебя столько ждёт впереди.

— Я готов отказаться от всего ради тебя.

— Я знаю. И я готова от всего, кроме сына и твоего счастья.

— Я счастлив с тобой.

— Это другое. Однажды ты скажешь мне спасибо, — она погладила его по чешуйчатой щеке. — Ну что? Будешь меня целовать?

Эммили чуть улыбнулась.

— О, ещё бы, если ты мне разрешаешь, — рассмеялся принц и закружил её, подняв на руки.

Поставив Эммилию на пол, он очень осторожно и легко коснулся её губ своими. Это было так трогательно. То, как он почти неощутимо обнимал её, как невесомо, коротко и кротко поцеловал, как вздохнул, глядя потом ей в глаза. Это было то, что она ожидала от него. Нежность. Ощущение защищённости. Заботливая ласка. Его несмелый восторг.

Арсель словно боялся сломать её. Так бережно, аккуратно и ласково обнимал. Не касаясь ничего, кроме спины и плеч, усадил на диванчик у окна, примостившись рядом, гладя её лицо кончиками пальцев, невесомо обводя контур губ, будто изучал или любовался. Она прикрыла глаза и скользнула ладонью к его волосам, перебирая их.

Его трепетная нежность без грамма вульгарной пошлости заплаткой ложилась на её израненное сердце, позволяя почти забыть о пережитом прежде. И на сравнении она теперь знала, как может и должен вести себя любящий мужчина. Пусть Арсель любил её иначе, и в их отношениях не было страсти, но этот вечер излечит в ней давний страх физической близости, которая казалась ей с тех пор неким постыдным и грязным процессом. И вот другой дорогой сердцу дракон пытался доказать, что всё может быть иначе. И кажется, вполне успешно.

Её сознание затуманивалось от его осторожных и невероятно домашних, уютных объятий, в которых можно было расслабиться и довериться…И когда он снова наклонился к ней, а она продолжала гладить его голову, в её разуме что-то повернулось. Сквозь ресницы она видела перед собой другого — того, кого любила всей душой когда-то, кому отдала своё сердце, из-за кого потеряла его потом…

— Азар… — Вырвалось из её губ, и она замерла, распахнув глаза. Впервые с тех пор она произнесла это имя. Наверное потому, что хотела бы прежде, чтобы именно он был с ней таким... И так испугалась, что обидела Арселя.

Но принц не выглядел смущенным или расстроенным, он даже не напрягся, продолжая рассматривать её с таким выражением, будто ребёнок, получивший долгожданную игрушку. Всё так же невинно обнимал её и спокойно улыбнулся, когда она прошептала:

— Ничего, — сказал он ей и чмокнул в самый уголок губ.

— Я только что тебе всё испортила.

— Поверь, Эммили, ты сделала мне сегодня самый большой подарок.