— Ты была готова стать моей. Никто никогда не делал для меня ничего, что делаешь ты, и ради меня не поступал так! — Он о чем-то подумал и спросил снова. — У тебя раньше был кто-то... ещё, — очевидно, хотел спросить «кроме брата», но не стал, а она и так поняла.

— Нет, не сложилось.

— За что, мой хороший?

Они полулежали на диванчике, обнимая друг друга, как дети, связанные общим секретом, которые прячутся от невзгод под столом, прижимаясь друг к другу, и продолжали говорить, как говорили всегда. Честно озвучивая свои мысли, не скрывая, не смущаясь.

— Я не должен был просить тебя. Хотя моё предложение стать настоящей семьёй всегда будет в силе.

— Ты можешь просить меня о чём угодно, и сколько раз тебе говорить, что мы уже настоящая семья, — она легонько толкнула его локтем в бок, на что он шутливо охнул.

— Я так люблю тебя, Эммили. Так благодарен тебе. Ты не сможешь себе представить.

— Не больше, чем я тебе, Арсель, — она положила голову ему на плечо.

С ним не нужно бояться боли, или того, что тебя сожмут слишком сильно, что обидят. Потому что он никогда этого не сделает. Эммили правда была благодарна Арселю за то, что прижав её к себе, как обычно, он остановился даже не начав ничего. Наверное, ему, как и ей, важно было само осознание, что рядом есть кто-то, кто примет тебя любого, сделает для тебя всё и никогда не оттолкнет.

Если бы они не были сломаны, то никогда не оказались бы в такой ситуации, залечивая раны друг друга. Хотя всё равно могли бы быть добрыми друзьями. Но Великий неверное не зря послал их навстречу и усторил то знакомство в подвалах замка. Сейчас им обоим было жизненно необходимо чувствовать себя нужными, любимыми, и каждый получал это в другом.

Этот его единственный милый поцелуй нисколечко не осквернил их отношения. Напротив, сделал их ближе друг другу. Эммили не жалела, не считала это странным или неправильным. Между ними не было недомолвок, стеснения, ревности, недоверия. Они были родными и принимали друг друга по умолчанию, готовые в любой момент времени отдать часть себя, своей души другому, если нужно. Как потом он будет готов подарить ей своё сердце, потому что она будет нуждаться в нём, так она сейчас готова была сделать что угодно, чтобы его искалеченная душа перестала болеть. И сегодня они оба получили то, в чём нуждались.

Она испытывала к принцу только больше нежности и благодарности, когда вспоминала, каким трогательным, внимательным и осторожным он был с ней. Но вдруг Арсель обнял чуть крепче и немного взволнованно хохотнул ей в ухо.

— Эммили, ты первая, кто меня полюбил, первая, кто обнял, даже мой первый поцелуй — твой. Кажется, я не расплачусь с тобой за это всё и через несколько сотен лет.

— Разве я бы потребовала с тебя плату? — Улыбнулась она.