– Ты чего делаешь?! – сбиваясь из-за невосстановленного дыхания, испуганно-взволнованно просипела куколка.

И такая она в этот момент была притягательно возбужденная. От тяжелого дыхания ее грудь высоко вздымалась, разгоряченное тело манило пройтись по нему влажным языком. Сейчас наши с волком желания полностью совпадали. Нам требовалось почувствовать свою пару в полной мере, во всех ее обличьях. И если тело девушки мне было доступно практически всегда, то вот волчица лишь однажды раздразнила моего волка своей податливостью и готовностью. Как назло, тогда вмешался Рязанов.

Но теперь нам точно никто не помешает. И от этого предвкушения по венам разливалась расплавленная сталь.

С тихим рыком перекусил и ажурный бюстгальтер. Тягуче медленно провел языком по обнаженной груди, а после легко прикусил затвердевший сосок.

Дана застонала и выгнулась дугой, а пространство заполнил аромат ее возбуждения. Тонкие пальчики зарылись в шерсть на шее, сжимая прошлись по ней, вызвав у меня приятные мурашки и довольное ворчание.

– Да что же ты творишь, извращенец?!

Вопрос явно был риторический, и я повторил все свои действия и с другой нежной вершиной. Теперь ее стон оказался куда протяжней и громче. В нем легко улавливался рык волчицы. А в следующий миг удерживающие меня в ответных объятьях руки разжались и подомной оказалась моя серенькая красавица в своем пушистом обличии.

Пока самодовольно любовался ею, немного отстранился, позволяя вырваться из моего плена. Но ненадолго.

В два прыжка настиг мерцающий хвостик, прикусил у основания, позволил ей ответную «нежность» в виде укуса в плечо. Мы откровенно дурачились, полностью поддавшись звериным инстинктам. И в этом было свое неописуемое удовольствие. Волки живут по другим, нежели люди, законам, не оглядываясь на нормы морали и приличий. И эмоции в звериной ипостаси куда ярче и острее.

В какой-то момент ухватил Дану за загривок и не отпустил, отметив свою победу, подмял под себя и с наслаждением почувствовал, как она, поскуливая от нетерпения, выгибается мне навстречу. И мир перестал существовать для нас обоих. Обоюдные волны удовольствия просто поглощали нас и, сливаясь, превращались в неудержимое цунами.

Под конец мои зубы сжались сильнее в очередной раз отмечая волчицу. Дана, болезненно всхлипнув, резко развернулась, так что мне пришлось выпустить ее из захвата и тут же обновила метку и мне. Я благодарно прошелся языком по ее шее, и куколка, не удержавшись на ослабевших лапах, просто улеглась на землю.

Я расположился рядом, продолжая дарить своей невероятной паре волчьи поцелуи. Когда лизнул ее в нос, она наигранно недовольно зафыркала, отчего я не удержался и повторил. На четвертый «лизь» Дана все же взбодрилась и поднялась.