В глубине души я вздыхаю с облегчением, но настроение тут же портится, когда в зеркале заднего вида замечаю напряженный взгляд Демида. Тяжелый, суровый, подавляющий. Порой я забываюсь, забота о сыне отвлекает меня от действительности, а когда прихожу в себя, замечаю, что он на меня смотрит. Изучает."

"Что он ищет? Может быть, следы тех грехов, в которых он меня обвинил? Лучше уж тогда пусть посмотрит в зеркало…

Не знаю, почему он самостоятельно заехал за мной, а не поручил это водителю и не поехал вместе с Сонечкой. Ее привозит в аэропорт дедушка вместе с двумя медицинскими работниками. У моей малышки целая свита, а она со всех ног несется ко мне, никого не замечая вокруг, и утыкается лицом в живот, крепко-крепко обнимает меня за талию, рассказывает столько всего, что я и запомнить не успеваю. Моя сладкая булочка. Без конца улыбаюсь, чувствуя себя пальмой, на которой висят маленькие обезьянки.

На расстоянии от меня стоит бывший свекор. Он сыграл немалую роль в нашем разводе с Демидом и, конечно же, принял сторону сына. Его взгляд излучает лютый холод, я вижу, что он с трудом сдерживается, чтобы не подойти и не оторвать от меня внучку. Демиду и его отцу пришлось пойти на сделку с самими собой, со своей гордостью и обидами, чтобы позволить девочке быть с той, кого она считает настоящей матерью.

— София, надень медицинскую маску обратно, — слышу строгий голос свекра. — Здесь много микробов, — говорит он и почему-то смотрит на меня, как будто бы это я зараза, несущая угрозу жизни ребенка.

Аэропорт заполнен множеством людей, все куда-то спешат, постоянно объявляют время перелетов, мимо едут тележки с багажом.

Во всей этой кутерьме я стараюсь держаться поближе к Демиду, делаю это неосознанно, это просто привычка, фантомная память, а может быть, просто человеческий инстинкт — искать защиты у более сильного.

И наверное, именно такой инстинкт заставляет Демида в какой-то момент приобнять меня за талию, чтобы нас с Бусей не сбили с ног. Оказавшись в кольце рук, замираю, сердце колотится на разрыв, а дыхание останавливается. Не верится, что Демид это сделал, обнял меня и защитил, и на его лице я замечаю точно такое же недоумение, как у меня. А потом он отстраняется, и его лицо становится каменной маской. Все возвращается на круги свое, и мне даже кажется, что я сама себе придумала наше мимолетное столкновение. Вот только я не хочу, чтобы Демид оказывался рядом, пусть держится подальше. Но почему тело все еще не отпускает дрожь?..

В самолете мы занимаем отведенные места, и я постоянно рассказываю Димочке про его устройство, показываю разные кнопки цветные наклейки — отвлекаю его, потому что в непривычной обстановке ребенок заметно нервничает.