– Фронтовые испытания показали, что как основной истребитель «И-400» нельзя использовать в силу низкой приемистости двигателей и ограниченной маневренности. Только как перехватчик. Так что при благоприятном исходе – до пяти и более лет.

– А по реактивному бомбардировщику?

– Аналогично. Лет пять у нас в запасе есть. Раньше мы вряд ли успеем построить хоть сколь-либо приемлемый флот и начать вторжение в Северную Америку. А больше у нас нигде целей, удары по которым нужно наносить, проходя сквозь плотную истребительную завесу, не предполагается.

– Спасибо, – кивнул Тухачевский. – Исходя из сложившихся обстоятельств, я предлагаю не дорабатывать двигатель, а сместить акценты на более перспективные направления. Прежде всего – двухконтурный турбореактивный двигатель, над которым в инициативном порядке продолжает работать товарищ Люлька. Причины такого шага упираются в ряд факторов. Во-первых, это… – Михаил Николаевич несколько минут очень доходчиво и обстоятельно рассказывал о том, насколько лучше будет переводить авиацию Конфедерации на подобные перспективные силовые установки. – Безусловно, конструктивно они значительно сложнее, но я уверен, что мы справимся с этими сложностями.

– Хм… – почесав подбородок, пробормотал Шпеер. – А что же нам тогда делать с реактивным перехватчиком и бомбардировщиком? Мы ведь их в ближайшее время собирались запускать в серию?

– Как что? Использовать. Особенно бомбардировщик, из которого можно сделать превосходный самолет-разведчик и специальный курьерский самолет для срочной доставки каких-то ценных грузов и пассажиров. Они будут стоять у нас на вооружении. Активно летать. Демонстрироваться под восторженные возгласы пропаганды. Готовить пилотов реактивной авиации. И уводить противника на тупиковый путь. Так что, когда через пять лет мы сможем получить новый двухконтурный двигатель и фронтовой истребитель, под него мы увеличим научно-технический разрыв между нашими школами. Грубо говоря, уйдем в отрыв. Тем более что многочисленные опыты по продувке различных моделей самолетов в сверхзвуковой трубе уже сейчас дают нам довольно интересные результаты.

– Интересное предложение, – чуть подумав, произнес Сталин. – Что скажете, товарищ Шпеер?

– Я хотел бы ознакомиться с положением дел у Люльки и его людей, прежде чем делать выводы.

– Хорошо. Недели вам хватит?

– Тогда через неделю жду от вас докладной записки по этому вопросу.

– Я бы начал нашу встречу с пессимизма, господа, но все не так плохо, как нам недавно казалось, – начал встречу глава банкирского дома Морган.

– Что же случилось? – ехидно усмехнулся генерал.