Выросшая в сером туманном Питерсбурге, с его пронзительными северными промозглыми ветрами, свинцово-серыми водами залива и белыми ночами в летнюю пору, я с тоской бродила средь берез некогда родного леса.

Мачеха и сёстры с братом как могли старались меня утешить и развлечь, но я понимала, что им приходилось гораздо тяжелее, чем мне, – ведь они потеряли родного человека, с которым ежечасно общались, я же помнила отца достаточно смутно и потому не особо горевала о его кончине.

До окончания траура оставалось совсем немного, когда до нас дошла весть о кончине императора Александра I.

Это потрясло меня сильнее, чем остальных домочадцев, – их императорские величества, а также светлейшие князья часто бывали в Смольном институте, вызывая наши восторг и обожание. Мы с подругами даже спорили, кто в кого влюблён, и мечтали обратить на себя внимание. И вот… Смерть.

Не успела я прийти в себя после этой новости, как тут же последовала следующая – о декабрьском восстании. Это взволновало меня ещё больше.

Не находя себе места, я тут же подала прошение о восстановлении обязанностей при дворе. Ответ последовал незамедлительно – её императорское величество Александра Фёдоровна будет счастлива видеть меня среди своих фрейлин.

Наскоро попрощавшись с родными (по-моему, все испытали облегчение от моего отъезда), я поспешила обратно в суровый северный город, гранитные набережные которого защищали здания от тёмных вод Невы.

Как я ни торопилась, зимняя дорога с её снежными заносами и заторами из-за перевёрнутых от быстрой езды саней вместо положенных трёх дней заняла пять. Чем ближе мы подъезжали к столице, тем явственнее чувствовалось напряжение, буквально висящее в воздухе.

На меня смотрели как на чужую, и у городской заставы я оказалась в раздражённом настроении.

Проверка подорожной, как правило, обычная формальность, на этот раз заняла много времени. Караульные несколько раз допытывались, кто я, да зачем направляюсь в Питерсбург. Пришлось демонстрировать письмо за подписью государыни, заставившее допрашивающих вытянуться в струнку:

– Проезжайте, барышня!

Шлагбаум немедленно подняли. Сухо кивнув, я сама захлопнула дверцу, и кони резво застучали копытами по мосту Городового канала, обводящего границы города с южной стороны.

Мы не успели проехать шумную грязную улицу, которой так славятся окраины, когда раздался стук копыт, конское ржание и зычное:

Отряд казаков выскочил нам навстречу. Завидев всадников, люди хлынули врассыпную. Какой-то мальчонка, продававший пирожки, замешкался: слишком уж тяжёл был его груз.

– С дороги! – один из казаков замахнулся плетью. Мальчонка съёжился, ожидая удара. Этого я стерпеть не могла и, опустив голову, прошептала заклинание.