Думала, какие у них семьи, работа, увлечения… Словно нанизывала чужие образы на ниточку и заботливо хранила в памяти. И кажется, постепенно они замещали мои сожаления о забытых собственных днях. Десятки обрывков чужих судеб вместо своей. Казалось бы, не самый честный обмен, но это почему-то работало.

А потом в булочную зачастил ОН.

В дорогом пальто, с небрежно, но очень художественно повязанным шарфом, внушительный и при этом улыбчивый. Он чем-то напоминал того самого мужчину-мошенника, которого я встретила в первый же день, когда только приехала в Петербург, но всё же… Я сомневалась.

Тот вроде как меня узнал, а этот смотрел вежливо, но крайне равнодушно. Всегда брал кусок бисквитного пирога с прослойкой из джема и рогалик в сахарной пудре, благодарил и уходил.

– Это же вампир-сладкоежка, – сообщила мне коллега Даша, когда мужчина посетил нас третий раз за последнюю неделю.

– Почему? – не поняла я.

– Ты видела, как он на свет щурится? И прямо подальше обходит те витрины, где подсветка ярче.

– Ещё скажи, что приходит только по вечерам.

– Не он один. Вот ведь чудеса работы на фултайме, да? Все покупки только по вечерам.

– Но другие не боятся света!

– С чего ты взяла, что этот боится? – я на секунду почувствовала укол непонятного раздражения. Как будто мне было и вправду важно, что там говорят о покупателе… про одного из сотен таких же неважных, с которыми меня ничего не связывало.

– Видела, как он от открытой двери на склад шарахался, – веско заявила Даша. Кажется, она не собиралась отказываться от своей безумной версии. – Чуть ли не зашипел, когда свет на него попал.

– Кажется, ты пересмотрела вампирскую романтику.

Или перечитала.

– Даже если и так, – Даша, явно надувшись, скрестила руки на груди. – Ты-то у нас материалистка.

– Не вижу смысла тратить время на бесполезную веру в чудеса.

Потому что главного чуда со мной так и не произошло.

Стелла нашла меня в начале лета, на дворе уже стоял декабрь, а память так и не вернулась. Впрочем, я уже устала ждать её возвращения и твёрдо решила жить дальше без иллюзий.

За две недели до Нового года начался снегопад, который растянулся на два дня подряд и наглядно показал коммунальным службам, где раки зимуют.

Тротуары превратились в узенькие тропинки между снежными бастионами, машины по дорогам не ехали, а ползли, подслеповато подмигивая фарами, крупные белые хлопья танцевали в воздухе, превращая мир в искристую круговерть. В итоге я шла до работы пятнадцать минут вместо пяти, отморозила попу, случайно усевшись в сугроб, и насквозь промочила варежки, играя в снежки со всеми встречными фонарными столбами. Между прочим, победила, со счётом восемнадцать-ноль.