Как-то раз за вечерним чаем, когда мы со Стеллой сидели у неё в гостиной, а дождь за окнами постепенно превращался в мокрый снег, она сказала:

– Можешь спокойно выбирать дело по душе. Я оплачу обучение.

– Ты и так платишь за мою съёмную квартиру. И даёшь деньги на еду. А я вместо того, чтобы заняться делом, лежу и смотрю в потолок.

– Тебе надо прийти в себя.

– Уже полгода прихожу. Хватит! – Я так резко поставила чашку на стол, что чай плеснул на скатерть. – Ой, прости, пожалуйста!

– Оль, – Стелла наклонилась ко мне и мягко взяла за руку, не обращая внимания на мокрую чайную лужу.

 – Просто знай, что я у тебя есть. Я тебя всегда поддержу, что бы ты ни решила. Дам денег. Выслушаю. Тебе ведь… больше не на что опереться. А потом, когда ты найдёшь себя, и новый путь, и новое дело…

От взгляда тёти и от её слов стало тепло-тепло на душе. Каждый раз, когда я приходила к ней, то чувствовала, словно долго брела через ледяную мглу, а потом вдруг увидела яркий, ровно горящий костёр. Рядом с которым было хорошо и уютно, даже в такой дождливый день.

– Знаешь, я подумала… начну готовиться к поступлению и устроюсь куда-нибудь подрабатывать.

Заодно пойму, смогу ли работать параллельно с учебой.

– Хорошее решение, – кивнула Стелла.

И через три дня мне повезло найти работу в булочной в соседнем доме. Там можно было брать половинные смены, так что оставалось время и на учёбу, и на прогулки. А ещё там упоительно пахло сдобой, на витрине лежали пирожные буше – совсем как в моём забытом детстве, а ещё водился бесконечно вкусный бисквит с джемом. Собственно, из-за него мы и познакомились с Роем.

Сначала я никак не могла запомнить постоянных покупателей и немного завидовала остальным девочкам, которые точно знали, что «во-о-он Зиночка из третьего подъезда, она обычно берет к ужину слойки со сливой, а этого мы зовем Карлсон, он всегда покупает пять булочек».

Но когда записалась на утренние подготовительные курсы по алгебре, которая почему-то позарез требовалась будущим социологам, и стала регулярно работать по вечерам, то постепенно выучила лица и пристрастия клиентов.

Кто-то был разговорчив, кто-то – нет, кто-то покупал как можно больше вкусняшек в хорошем настроении, кто-то – в плохом, кто-то всегда ворчал и возмущался, кто-то улыбался, кто-то долго выбирал, а потом просил одну печеньку, кто-то влетал вихрем и сметал с полок половину ассортимента.

И, несмотря на то что к закрытию булочной я уже едва на ногах держалась от усталости, мне ужасно нравилось здесь работать. Это оказалось неожиданно осмысленно. Глядя на покупателей, я развлекалась, придумывая, как они живут там, за витринными стеклами, после того как выходят на улицу, прижимая к груди пакет с горячими пончиками.