Получившийся самопальный кистень был его собственным изобретением, не раз выручавшим Стаса во всевозможных переделках.

Окончательно вырубив Специалиста, Родезия торопливо принялся укладывать деньги обратно. Он нервничал и злился, потому что упаковки никак не желали утрамбовываться и, соответственно, замок не защелкивался. Но в конце концов ему удалось запихать всё, кроме нескольких пачек, которые он красивым жестом просто отшвырнул в сторону.

Проанализировав свою ошибку с зеркалом, Водкин просочился за убежавшими в подсобное помещение Родезией и Специалистом только минут через пять. Поблуждав немного по закоулкам, он уткнулся в открытый шкаф со снедью. Здесь внимание Водкина привлекли заморские фрукты фиолетового цвета. Раньше он таких никогда не видел.

– Из Африки? – спросил у молодого повара.

– Из Африки, – спокойно ответил тот.

– Слушай, тут у нас один кекс из Африки бродит… Он куда сбежал?

– В дверь. – Повар показал рукой на черный ход. Водкин прихватил фрукт и аккуратно вышел во двор, где никого не увидел. Но зато увидел кое-что. Этим «кое-что» оказались: немалая лужица крови, явно недавно пролитой, и три упаковки североамериканской валюты.

– Да-а, дела-а! – задумчиво почесал в протертой о зеркало башке Водкин. – Африка – страна контрастов.

– Слышь, это чего тут у тебя такое? – подпрыгнул со спины Сеня.

– Не мешай. Видишь: стою, анализирую.

– А где исполняющий обязанности нашего начальника?

– Ушел, наверное. – Водкин махнул в сторону лужицы.

– Наверное, это он нам гонорар оставил. За хорошую работу.

– Конечно. Пачек ведь ровно три.

– А что, нормальный мужик попался! Не жмот, по крайней мере.

– Эт-точно!.. Слушай, где там Загрудный копается? Надо же пойти, как-то это дело… того…

– Раз надо – пошли. Он сам нас найдет.

– В шесть сек! – убежденно подтвердил Сеня. – Он же сыщик!..

Несмотря на стоявший на дворе август, речная вода оказалась неприятно холодной. Впрочем, ничего удивительного: Нева «питается» водой из глубокого Ладожского озера, которое просто не успевает прогреться за лето. Во рту было мерзко – всплывая на поверхность, Иван наглотался мазута и прочей дряни и теперь постоянно отплевывался.

Плыть с папкой в руке да еще с обожженной ладонью было крайне неудобно. Вдобавок – плыть в одежде. Лямка сто раз пожалел, что не снял хотя бы кроссовки. Сейчас они, словно чугунные, тянули его ко дну. Где именно в этой части набережной расположен ближайший спуск к воде, Иван не знал, поэтому чисто механически грёб на выбранный в качестве ориентира крейсер революции. А от моста до «Авроры» навскидку было метров двести.

Краем глаза Лямка видел, что наверху, за гранитом набережной, притормаживают-толпятся многочисленнные зеваки.