Коул каким-то образом оказывается сверху, и его вес ощущается просто идеально. Я оборачиваю руки вокруг его шеи. Он опирается на локти, чтобы не раздавить меня, и оставляет мягкие поцелуи на моих губах. Я не могу удержаться от улыбки напротив его губы. Он очень нежный для такого большого парня.

Мой желудок опускается, когда он проводит кончиками пальцев вдоль моей груди.

Я хочу большего. Сейчас.

Моя рука скользит по его шее, движется вниз по широкой груди и животу, пока я достигаю молнию его джинсов.

Мы оба поднимаем наши головы и смотрим на дверь.

Коул стонет, когда хихикает и зарывается лицом в мою грудь. Всё еще посмеиваясь, он говорит:

— Я думаю, что тебе лучше открыть. Если я открою дверь в таком виде, то напугаю кого-то, — фраза выходит приглушенной.

Мы оба смеемся и встаем. Коул лезет в карман, протягивает мне пятьдесят долларов, пока я пялюсь на него.

— Если бы мы пошли ужинать, я бы заплатил за ужин в любом случае, так что просто заплати проклятому парню и тащи свой сексуальный зад обратно, чтобы мы могли продолжить, на чем остановились.

Это вполне приемлемо.

Бегу к двери, и Коул смеется. Я открываю дверь, бросаю деньги в ошеломленного подростка-курьера, хватаю пиццу и захлопываю дверь, услышав приглушенное:

— Спа-спасибо! — с другой стороны двери. Бросаю пиццу на кухонный стол, иду к Коулу и спрашиваю:

— Как ты относишься к холодной пицце?

— Обожаю, — отвечает он с ухмылкой.

— Я тоже, — беру его за руку и веду к себе в спальню.

Я не планирую заниматься сексом с Коулом, но если мы собираемся сделать что-то, то возможно, это будет также приятно. Когда мы в моей комнате, я толкаю его на кровать и седлаю его. Его руки обернуты вокруг нижней части моей спины. Я опускаю лицо к его и вдыхаю запах.

— Это безумие, — шепчет он.

Я целую его в губы, прежде чем отвечаю:

Он ухмыляется и бормочет:

— Безумие в каждой клетке.

— Спятившие. — Я хихикаю.

— Как в «Пролетая над гнездом кукушки».

Мы оба взрываемся в приступе смеха, так сильно, что качается кровать.

Это точно, как Тина и я шутим. Мы не можем остановиться. Мы оба весело спорим, чтобы вставить последнее слово и, как правило, оно далеко от того, о чем мы начали говорить. Я не могу стереть идиотскую улыбку со своего лица, но немного успокаиваюсь, когда вижу у Коула такую же.

Все еще улыбаясь, я спрашиваю:

— На чем мы остановились?

Коул косится и смотрит, как будто думая, затем быстро переворачивает меня на спину. Он опускает лицо и целует меня медленно. Затем приподнимает голову с серьезным выражением.

— Я знаю, о сексе не может быть и речи сегодня. Я бы даже не стал просить об этом, детка. Но кое-что мне очень сильно хочется сделать, и думаю я просто могу умереть, если ты не позволишь мне.

Мой желудок делает сальто.