Взгляд Эбби, который был обращен к нему, когда он вошел в комнату отдыха, пронзил его, как острое лезвие клинка. Майкл преклонялся перед ее мужеством и самоотверженностью. Эбби боролась за жизнь Гектора до последнего и оплакивала его смерть с такой болью, как если бы он был ее собственным ребенком. У этой женщины отзывчивая душа, думал он.

Майклу безумно хотелось просто обнять и приласкать ее, молча, не произнося ни единого слова. Только ощущать в своих руках это женственное, трепетное тело. Господи, подумал он, я не помню, чтобы когда-нибудь чувствовал себя так просветленно! Ничего подобного я не испытывал в своей жизни…

— Прежде всего я хочу поблагодарить тебя.

 — Эбби протянула Майклу стакан вина и уютно пристроилась возле него на кушетке.

— С удовольствием принимаю твою благодарность, но не понимаю — за что?

— За то, что появился в нужную минуту в комнате отдыха. Мне необходима была разрядка… и ты помог мне, понял меня…

— То, что я сделал, — вполне естественно. Не так уж и много я совершил.

Эбби покачала головой и глотнула вина.

— О нет. Много. Гораздо больше, чем ты думаешь.

Майкл взглянул на Эбби и понял, что его появление действительно много значило для нее.

Выражение ее глаз было отстраненным; казалось, что она видит то, чего ему не дано. У него было впечатление, что она вновь воскрешает перед собой тот страшный вечер в отделении «неотложной помощи».

Майкл подвинулся к ней поближе, осторожно обнял Эбби и прижался губами к ее нежной щеке.

Эбби замерла в объятиях Майкла. Ей было хорошо и спокойно. Ощущение тепла его тела, сильных и нежных рук делало ее счастливой. Прикосновение его губ вызвало у нее слезы.

— Нет ничего хуже, — сказала она очень тихо, ее голос дрожал, несмотря на все усилия, — чем сказать родителям о смерти ребенка и тем самым отнять у них будущее…

Майкл еще крепче обнял Эбби.

Теперь их головы почти соприкасались, но Эбби продолжала рассказывать, и в ее словах звучало безутешное отчаяние.

Майкл чувствовал, как она дрожит, ее слезы падали ему на грудь. Он молчал, но в нем закипала злость, вызванная нелепостью этой смерти. В чем-то ему было еще тяжелее. Эбби не знала Гектора, а он знал…

Когда Эбби наконец замолчала, она закрыла глаза и прижалась к Майклу, словно ища у него защиты от всех жизненных невзгод.

В эти мгновения она даже и представить себе не могла, что когда-нибудь Майкл разомкнет кольцо своих рук…

Эбби благодарно кивнула.

Господи, она так сильно нуждалась в нем. Эбби одинаково страдала и за него, и за себя. Но более всего она была напугана.

— Майкл? — Ее рука непроизвольно коснулась его щеки. Она почувствовала, как напряглось под ее пальцами его лицо.

Ее прикосновение обезоружило Майкла. Он почувствовал, что ему хочется открыться ей.