Она не успела спросить Майкла о нем поподробнее, но полисмен уже перебежал улицу к стоявшему на противоположной стороне автомобилю.

В машине ждал полицейский. Она его до сих пор не знала.

Майкл между тем, нагнувшись к сидящему за рулем коллеге, засмеялся, потом выпрямился, захлопнул дверцу. Водитель, улыбнувшись, включил двигатель.

Когда Майкл вернулся, она заметила:

— Не сомневаюсь. — Он взял ее за руку и повел по улице. — Мы делаем это с определенной целью. Чтобы нехорошие ребята не заприметили одних и тех же полицейских.

Что-то интимное таилось в их ночной прогулке.

Возникло какое-то взаимное притяжение. Эбби хотелось прильнуть к Майклу, ощутить его внутреннюю силу, которая помогла бы ей справиться со своей болью. Но ей хотелось каким-то образом унять и его боль. В старых военных фильмах влюбленные одерживали победу над смертью в объятиях друг Друга. Она поняла почему. После того как на ее руках скончался юноша, скорее мальчик, она почувствовала особенную жажду жизни.

В этот поздний вечер Эбби так нужен был Майкл, который понимал ее, как никто. Мог разделить с ней непроходящее, ранящее душу чувство вины.

Как хорошо, что он есть! Ведь от него исходила и столь необходимая ей жизненная сила…

— Куда ты хочешь пойти, пока у Мартина перерыв? — спросил Майкл, помогая ей сесть в свою собственную машину, старый темно-синий «мустанг», который выглядел так, словно исколесил все дороги Чикаго.

— Как насчет того, чтобы нам тоже поехать куда-нибудь за пирожками? — спросила Эбби.

Майкл заслужил это маленькое наказание за то, что бродил вокруг нее без всякого толка; он же знал, какой тяжкой оказалась для нее эта смена!

Майкл сел за руль со словами:

— Предпочитаю, чтобы меня снова подстрелили.

Эбби сделала вид, что не поняла его намека.

— А я думала, что все полицейские питаются исключительно пирожками и кофе. Каждый вечер у «Донут-Холл» скапливается гораздо больше полицейских машин, чем возле участка.

— Вот почему я так ненавижу это лакомство. Я работал с двумя коллегами, большими любителями пирожков — Свэнном и Мендельсоном. Поэтому, когда слышу слово «пирожок», я теряю самообладание.

— Вот что я скажу тебе, — предложила она, стараясь сохранять полнейшее равнодушие.

 — У меня дома есть немного вина и сыра. Хочешь, заедем ненадолго?

Майкл молча глядел на дорогу, но его глаза выдавали растерянность. Потом он решительно кивнул и повернул ключ зажигания.

— Все что угодно, только не пирожки!

Майкл не мог понять, почему он этим вечером искал Эбби. Он и не подозревал, что она стала частью его жизни. Он постоянно думал о ней. Ее образ угнездился в его сознании: гибкое, стройное тело, редкой выразительности глаза, излучающие тепло и свет.