— Ну кто же знал, что у вас чинопочитание отсутствует в принципе? Как и опасение высокого начальства. Впрочем, тут вы правы, наше упущение. Точнее, моё личное, упускаю иной раз из вида возможности аэропланов, хоть и стараюсь использовать их в должной мере. Очень уж у нас их много, и все они с разными техническими характеристиками. Я к чему всё это говорю? То, что сделано, то сделано, и назад уже ничего не воротишь. Да и не надо возвращать. Вы в столицу едете, не наворотите там таких же необдуманных дел. По-хорошему вас прошу, Сергей Викторович, будьте немного… Хитрее, что ли? Или расчётливее и дальновиднее? — Помолчал мгновение, вздохнул тяжело и продолжил чуть тише, как бы подводя черту всему разговору: — Светлая у вас голова, Сергей Викторович. И на многое вы способны, потому и обратил на вас своё внимание Сергей Васильевич Остроумов, замечательный инженер, к слову сказать, приблизил к себе. Как оказалось, не зря. И Николай Оттович оценил ваши умения, понравились вы ему своей прямотой и горячностью. Потому и оказывает он вам своё покровительство. А если бы вы ещё чуть поизворотливее были в хорошем смысле этого слова… Жаль будет, если сломают вас. Вы уж на будущее постарайтесь в подобных серьёзных делах сначала или со мной или с Сергеем Васильевичем советоваться.

Ага, где вы и где Остроумов в то время были? И где в будущем будут? Чушь. Вот если бы рядом… Тогда, признаюсь, было бы здорово вовремя от понимающих людей нужный и толковый совет принять. Да, признаю, в этих закулисных штабных интригах я совсем не специалист. Нужно поскорее набираться подобного опыта. А сломать… Сломалка такая пока ни у кого не выросла. Так что вряд ли. А вот законопатить в какую-нибудь дыру подальше с глаз смогут — с этим я согласен.

— И ещё одно. В столице к вам будет приковано внимание не только авиаторов и военных, но и штатских. Постарайтесь всегда держать над собой полный контроль и думайте, думайте, прежде чем что-то сказать. Соображайте, где и как себя вести и что говорить.

— С какой стати будет приковано? — затупил я и тут же спохватился, сообразил, почему. Размышлять меньше нужно и за нитью разговора следить. Тогда и этого глупого вопроса бы не возникло.

— Потому что про кого совсем недавно все газеты писали? Кому было оказано высокое внимание и покровительство? Сообразили? То-то. Отныне у вас имеется не только это якобы покровительство, но и, само собой разумеется, сразу же появилось очень много завистников и недоброжелателей. Которые только и будут ждать, когда вы споткнётесь. А иные с удовольствием ещё и ногу при этом подставят и подтолкнут в спину, чтобы упали побольнее. Великий князь сказал и забыл, а завистники остались. Поняли, Сергей Викторович?

— Да понял я, понял.