Деревья, трава, просто засыхали и чернели. Через несколько недель заметил, что нет больше в лесах ни птиц, ни зверей, а реки опустели. Мир, обычно наполненный тысячами голосов, замолчал.

Вот тогда я испугался, не понимая, что происходит. Вернувшись в Хеирхаим, обнаружил, что Лес Забвения полностью погиб.

Чуть позже, уже в замке, узнал, что тёмной энергии вокруг столько, что крупицы светлой в ней медленно растворяются.

Потом наступили дни, когда Этир буквально дрожал. Его сотрясало, словно горы решили поменяться местами с равнинами, а пустыни с океанами. Небо трещало по швам.

Целыми днями лил дождь, сменяющийся снегом и градом. А когда всё затихло, когда мир замер, в этой оглушающей тишине с неба стал сыпаться пепел. Вот тогда я понял, что по какой-то причине мой мир погиб.

Когда я это осознал, появились они. Назвались Смотрителями. Они и объяснили мне, кто во всём этом виновен. Поведали мне о кристальных душах, о их роли балансиров, и о том, что теперь у меня есть целая вечность, чтобы подумать над всем произошедшим. Я не могу умереть, не могу отсюда уйти, хотя и находил выходы. Это наказание.

Это мой приговор.

— Но почему они не вмешались ещё до того, как всё стало необратимым?

Маг усмехнулся, хотя в глазах смех не обозначился.

— Об этом я тоже спрашивал. Мне сказали, что власти действовать открыто они не имели. Хотя косвенно пытались подсказать, но никто не обратил внимания ни на знамения, ни на пророчества. Что и говорить, я и сам забыл. Не до того мне было.

— Она появилась тогда же, когда пошёл пепел. Смотрители сказали, что Этир рухнул в междумирье и стал его частью. Поначалу меня это заинтересовало, но потом интерес прошёл.

— А эти? — я кивнула в сторону замеревших личей.

— Надсмотрщики. Живут в междумирье, наблюдают за тем, чтобы твари не приближались к реке.

— Кстати, а что за звери там, снаружи?

— Звери? О, это не звери, это грешники. Ну, я так думаю.

— Что? Какие грешники? — я вспомнила ту клыкастую тварюшку. Это же за какие такие грехи несчастного так перекорёжило. Скорее уж демоны, чем грешники.

Маг вздохнул, поморщился и посмотрел на меня.

— Я долго наблюдал за рекой. Так вот, иногда на её берег выбрасывает небольшую душу, тусклую и как бы грязную, явно нечистую.

Видела по берегам неприятно пахнущую слизь?

— Ага, — кивнула, вспомнив о субстанции, воняющей гнилыми яйцами.

— Я провёл много исследований и пришёл к выводу, что эта слизь концентрация всего плохого, что есть в душе. Вот смотри. Есть душа. Какой самый большой грех, по-твоему, может совершить человек?

Я задумалась, нахмурившись. Человек вообще такое существо, что он может много чего нехорошего совершить.

— Ну… пусть будет убийство, жестокое убийство.

Маг вскинул брови и кивнул.