Вернувшись вечером с работы, сорвала со стены телефон, отсоединила дверной звонок и долго отмокала в ванне, читая детские книжки, купленные в перерыв: вроде «Алисы в стране чудес» и других, что любила в детстве.

Она надеялась, что это настроение пройдет, вскоре ее потянет в прежний круг — но этого не случилось. Вся их веселость показалась болезненной, жизнерадостность — бесцельной и пустой, карусель вечеринок и ночных клубов — бессодержательной, изысканность — наигранной и мнимой. Она была как змея, сбросившая кожу и ожидающая, в какие новые узоры сформируется ее чешуя. Аликс подолгу лежала в ванне, пила очень мало, отказывалась от всех приглашений, сворачивала за угол или заскакивала в магазин, чтобы избежать встречи с теми, кто были ее сотоварищами последние месяцы.

И вот теперь объявилась Сеси, улыбающаяся, как прежде. Аликс испытала угрызение совести от того, что забросила старых друзей. Да, оторваться от семьи — прекрасно, но Сеси-то к ее семье не принадлежала. Аликс знала, что та живет в Лондоне, проходит стажировку в одной из крупных больниц, но не предпринимала усилий, чтобы встретиться.

Она предложила подруге пойти в кино.

— В «Одеоне» новый фильм с Кэри Грантом. И с Беттиной Бранд. Очередь, наверное, на весь квартал.

— Ничего страшного, — отозвалась Сеси. — Преодолеем очередь и посмотрим.

Программа оказалась хорошей — с мультфильмом и кинохроникой перед фильмом. Они нашли мультик очень забавным, хотя беззаботное настроение было порядком подпорчено неприятными кадрами о массовом митинге в Берлине.

— Маршируют хорошо, в этом им не откажешь, — сказала сидящая позади женщина.

— Немного дисциплины не повредило бы и нашим бездельникам.

— Этот Гитлер будто лает. Гляди, как надрывается и вскидывает руку. А его усы — ты видела что-нибудь глупее?

— У меня от него мороз по коже. И от всех этих в форме, которые без конца шастают туда-сюда.

Кадры с герром Гитлером, выступающим на митинге, уступили место пышущим здоровьем немецким красоткам в оздоровительном лагере нацистской организации «Сила через радость», которые синхронно махали шарфами, выписывая в воздухе одинаковые фигуры, а затем — группе членов гитлерюгенда, которые с непомерными пивными кружками в руках расслаблялись на деревянных скамьях бывшего бревенчатого постоялого двора, на фоне одетых в снежные шапки горных вершин.

— Ну наконец-то, — усаживаясь поудобнее, произнесла Сеси, когда смолкли торжественные аккорды, занавес закрылся и вновь раздвинулся, а на экране появилась долгожданная заставка киностудии «Метро-Голдвин-Майер» с рыкающим львом.

Поздно улегшаяся спать, истомленная бессонницей, Аликс лишь перед самым рассветом забылась беспокойным сном.