Как могла бабушка рассчитывать удержать все это в тайне?

Каким-то образом ей удалось скрыть правду в отношении Джека, и наверное, показалось, что будет легко проделать тот же трюк еще раз. Но зачем? Ради чего? Что за ужасный поступок, даже во имя морали и сохранения лица. Бесспорно, это не укладывается ни в какие рамки — лишить семью сестры, племянницы, внучки и обездолить, выбросить вон Изабел. Буквально с детства и в такую пору, когда она больше всего нуждалась в помощи, любви и доброте — что бы там она ни совершила. Да и что такого она совершила? Всего лишь родила ребенка, черт побери! Это не преступление.

Впрочем, для бабушки незаконнорожденный ребенок считался преступлением. И все-таки Аликс не могла отделаться от чувства, что тут крылось что-то еще.

Изабел обратилась к сидящей на противоположном конце стола дочери:

— Скажи, Утрата… Лидия говорит, что у тебя музыкальный талант. Ты планируешь учиться музыке дальше?

— Да! — ответила Утрата так громко, что присутствующие замолчали и посмотрели на нее.

— Утрата отправится обратно в колледж, — сказал бабушка.

— Я полагаю, Утрата должна поступить так, как считает нужным.

Позже, когда Утрата ушла спать, устав от событий дня, но, безусловно, счастливая, тетя Джейн задала вопрос, который никто задать не решался.

— Все остальные слишком учтивы, чтобы спросить, Изабел, но я думаю, запрятанная правда слишком долго гноилась и отравляла эту семью. Кто является или кто был отцом Утраты? Боюсь, я уже знаю ответ.

В едином порыве гости встали, чтобы уйти.

— Останься, Ньюман, — попросила Изабел. — Когда ты услышишь всю историю, полагаю, ты будешь менее склонен проболтаться какому-нибудь репортеру там, дома, по возвращении.

— Майклу тоже лучше остаться, — сурово проговорила Сеси. — Ему известно кое-что о том, что произошло тут шестнадцать лет назад. И я уверена, всем вам надо это услышать.

Майклу известно… о чем? — спрашивала себя Аликс. Она посмотрела туда, где у камина возвышалась вселяющая уверенность фигура Хэла. Он ободряюще улыбнулся ей и подмигнул.

— Позвони Роукби! — велела она тете Труди. — Я хочу, чтобы Липп приготовила мне питье. Я иду спать.

— Вы полагаете, что вам будет скучно слушать повествование о давних событиях? — усмехнулась Изабел.

Труди потянулась к звонку, но не дернула за шнур. Лицо бабушки не изменилось, однако Аликс увидела настороженность в ее глазах.

— В мое время мы бы назвали это перетряхиванием грязного белья на публике, — проговорила она.

— Если у вас нет грязного белья, так нет и ни малейшей проблемы с публикой! — парировала Изабел. Она взглянула на Сеси, потом на Майкла. — Что ему известно?

— Это было шестнадцать лет назад, когда замерзало озеро, — сказала Сеси.

Ее слова привлекли внимание Изабел.