— Она разрушилась несколько лет назад, — тихо проговорил сэр Генри.

Это его убьет, подумала Аликс. Рядом с ним оказалась Дафна, она положила руку ему на плечо.

— Он там прятался, — промолвила Изабел. — Мне полагалось относить ему еду, газеты и деньги. Я полагала, что это какая-то игра, а я — связная, как в шпионских книжках, которые я тогда читала. Мне нравилось иметь секрет от родителей, няни и дедушки.

— Я его не знала. Выяснила, когда вернулась этой зимой.

— Зачем ты вернулась? — Слова сорвались с уст бабушки, пронзительные и злобные. — Зачем тебе понадобилось возвращаться? Это ты виновата.

— Я приехала, потому что настала пора встретиться с прошлым. Прочитала, что озеро замерзает, и решила приехать. Помимо прочего, я надеялась увидеть Утрату. Когда я узнала, что она здесь, мне страстно захотелось посмотреть, какой она стала. Моя бабушка — моя другая бабушка — говорила мне, что ее отправили в приемную семью.

— Снова ложь, — вздохнула Аликс.

— Потом, в прошлом году, перед смертью, она сказала, что мою дочь не удочерили чужие люди, а семья забрала ее в «Уинкрэг».

— Мать Хелены всегда была глупой женщиной, — обронила бабушка.

— Я хотела похоронить демонов прошлого, но обнаружила, что они живы и причиняют боль. Точнее, катаются по озеру. Человек, изнасиловавший меня, отец Утраты — дядя Джек.

Аликс казалось, что она и остальные стали действующими лицами какого-то фильма с участием ее сестры. Здесь были и драматические события, и удивительная, мистическая красота ночи. Вьюга утихла так же стремительно, как разразилась, оставив на сверкающей поверхности озера завитки снега — мерцающий в свете полной луны калейдоскоп белого и пурпурного. И еще казалось, что все происходит, как в замедленной съемке.

Тишина, воцарившаяся в гостиной после последнего, ужасного разоблачения, была нарушена суматохой в холле. Оттуда слышался голос с иностранным акцентом, многоречивый и возмущенный. Это был Парсонс, шофер Гриндли, который в следующий момент без объявления вошел в комнату, оттолкнув в сторону протестующего Роукби.

Слова лились с его языка на малоразборчивом английском, перемежаясь мольбами в адрес Пресвятой Девы на родном испанском.

Потребовалось время, прежде чем удалось кое-как уяснить, и Хэл суммировал это в нескольких лаконичных фразах:

— Вы ехали с мисс Розалинд на заднем сиденье.

— Это было безумие, я так и сказал мисс, но она настояла. Она заявила, что я потеряю место, если не выполню ее приказание. В такую бурю! Я никогда не водил машину в такую непогоду, никогда!

— А потом на вас выскочил какой-то псих.

— Да. В свете фар я его увидел. Я думал, не смогу остановиться, но я сумел; он же подошел к дверце, распахнул ее выбросил меня.