— Миссис Стюарт сказала, что я не поправлюсь. Это был Бог… — Ливи нахмурилась, словно пытаясь вспомнить точную формулировку, а затем сказала: — Она сказала, что если я буду очень хорошей и понравлюсь ему, то, может быть, я увижу маму. Но она сомневалась в этом, потому что я была непослушной и плакала. Думаешь, я понравлюсь Богу, даже если буду плакать?

Пол застыл на месте. Вся кровь, казалось, соскользнула с его головы и растеклась по телу, собираясь в лужу у ног, оставляя его опустошенным и слабым. Его мозг с трудом переваривал то, что она сказала. А потом кровь хлынула обратно, хлынула по телу и ударила в мозг, вызвав жгучую ярость.

Он не сказал ни слова, не посмел. Ругательства, раздававшиеся в его голове, были не для детских ушей. После минутной борьбы Полу удалось выдавить из себя только одно слово: — Да. — Затем он повернулся и просто вышел из комнаты, спустился по лестнице и вернулся на кухню. Его движения были отрывистыми и автоматическими, когда он соскребал еду с тарелки в мусорное ведро. Затем он подошел к раковине, но вместо того, чтобы ополоснуть ее под краном, как намеревался, Пол внезапно обнаружил, что разбил пустую тарелку об ее угол. Он даже не осознавал, что собирается это сделать, и едва замечал, не говоря уже о том, что осколки стекла летели ему в лицо и шею.

Глупая, злобная, противная старая корова. Ему не следовало позволять миссис Стюарт присматривать за Ливи. Он знал, что она не сможет держать свое библейское пение при себе, но у него не было выбора. До ухода на пенсию миссис Стюарт была медсестрой, и он никому не доверял, чтобы знать, что делать, если возникнут проблемы. Но он никогда больше не подпустит к ней старую суку. Если бы она была хорошей, она могла бы понравиться Богу? Но, возможно, не станет, потому что она плакала? Ребенок умирал от рака, его съедали заживо, он умирал и страдал от боли, которую не мог понять и предотвратить. Они дали ему рецепт на обезболивающие для Ливи, и самую сильную дозу, какую только могли, но они мало что сделали для девочки. Единственный вариант — держать ее в больнице на успокоительном лекарстве, пока она не умрет, а он отказался. Он не будет просто смотреть, как она умирает. Он хотел, чтобы она вылечилась, но до тех пор ничто, казалось, не могло облегчить боль, которую она испытывала, и миссис Стюарт предположила, что ее плач из-за этой мучительной боли может заставить Бога не любить ее, поэтому она не увидит свою мать…

Напрягшись, Пол глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а затем повернулся и тупо уставился на пятилетнюю девочку, стоявшую в дверях кухни. В следующее мгновение он бросился вперед, чтобы схватить ее. — Почему ты не в постели, детка? Ты не должна вставать.