Сказав всё это, машинально подхватываю со стола ручку и крепко её сжимаю. Могла ли я ещё совсем недавно представить, что буду говорить всё это в лицо тому, кому пели оды экономические порталы? Я, вчерашняя никому не известная студентка юридического?

— Сколько тебе лет, Таня? — неожиданно спрашивает Громов, прищурившись.

— Двадцать четыре, — с запинкой отвечаю я. — А что?

— Далеко пойдёшь, красавица. Можешь в себе не сомневаться.

Что-то одновременно яркое и невесомое взмывает из-под рёбер к груди и рассыпается тёплыми покалывающими брызгами. Хочется приложить к ней ладони, чтобы сильнее прочувствовать и удержать это ощущение.

Самое необыкновенное из всех, что я испытывала. Триумф, радость, смущение, разрастающееся блаженство. Словно полоса препятствий внезапно прервалась и мне выдали главный приз. Именно так ощущается похвала от человека, добившегося успеха таких масштабов. Скупая для кого-то, но необъятно щедрая для той, кого в общем-то никогда и не хвалили.

— Спасибо, — с трудом выговариваю я, густо краснея. — Не знаю, чем такое заслужила…

— Всё ты знаешь, — с непривычной резкостью перебивает Дан.

— Помимо природного ума, ты явно много пашешь. Учись с достоинством принимать похвалу.

Растерявшись, киваю. Разговор как-то резко изменил направление, и я не знаю, как себя вести. Это в обсуждении дел я чувствую себя как рыба в воде, а когда дело заходит о личном… Полный профан.

К счастью, в этот момент у Дана звонит телефон, и я получаю немного времени, чтобы прийти в себя. Смотрю, как шевелятся его губы в нескольких сантиметрах от динамика, как длинные пальцы ныряют в волосы, сильнее взлохмачивая их, и думаю, что жизнь, очевидно, обо мне очень высокого мнения, если на моём пути встретился такой, как Громов.

В смысле на рабочем пути.

— К сожалению, мне нужно уехать, — сообщает Дан, убирая телефон в карман пиджака. — Договор можешь переслать моему юристу. В течение дня он с тобой свяжется.

Я смотрю, как Громов поднимается, и ощущаю внезапное разочарование. Нет, всё именно так и должно быть, но… Не знаю, в чём заключается «но». Наверное, в том, что сейчас Дан уйдёт и в ближайшее время мы вряд ли увидимся. Если увидимся вообще. Скоро он наверняка уедет в Хорватию к своим яхтам или ещё куда-то, а я… Хотя чего я, собственно, ждала?

— В эту субботу состоится открытие моего ресторана после затянувшегося ребрендинга, — вдруг говорит он, обернувшись в дверях.

— Матросов с Дивеевым тоже есть в списке приглашённых. Тебя я приглашаю лично.

Меня снова разбивает паралич, и только губы шевелятся, выдавая самую глупую из возможных фраз.

— У тебя что, есть ресторан?

— И ещё бар, — усмехается Громов. — И сеть картинг-центров. Я ведь столько лет на Родине трудился и успел пустить корни.