Например, сегодня девушка-консультант обронила такую фразу: «С вашими ногами можно носить платья и покороче». Закрывшись в примерочной, я целых пять минут разглядывала свои икры, чтобы выяснить, что она под этим подразумевала. Как и в случае с волосами, раньше я не задумывалась, а какие они — мои ноги? Привыкла считать, что обычные: ни длинные, ни короткие, не худые и не толстые. Словом, не достойные внимания.

Каждая часть моего тела, по случайности награждённая новым эпитетом, перестаёт быть серой и неприметной. Например, мне всё чаще хочется выходить из дома с распущенными волосами, ощущая их своим главным украшением.

Расчёсываясь утром перед зеркалом, я порой недоумеваю, как могла не замечать, насколько они красивые и густые.

Сейчас вот Василина упомянула мои ягодицы, и я уже точно знаю, чем займусь, когда снова окажусь в примерочной. Буду их рассматривать. Мне двадцать четыре, но только теперь я начинаю по-настоящему интересоваться собой.

— Ну как ты там? — слышится нетерпеливый голос Василины снаружи примерочной.

Со вздохом оглядев себя в зеркале, я толкаю дверь кабинки и обречённо втыкаю руки в бока.

— Ну! — бодро восклицает она, оглядывая меня с ног до головы. — Другое дело!

— Мне не нравится, — выдавливаю, стараясь не слишком мучиться виной за то, что фактически выбрасываю коту под хвост часовые старания Василины. — Не в том смысле, что я снова хочу набрать кучу бесформенных юбок и рубашек… Просто это, —тычу я в свои голые колени, — не моё. Надевать такое каждое утро станет для меня мучением.

Секунду Василина хмурится, но уже в следующую без каких-либо сожалений пожимает плечами.

— Окей. Вообще не проблема. Я же на свой вкус выбирала. Значит, поищем то, что подойдёт именно тебе."

"И потом всё начинается снова. Рубашки — с воротником-стоечкой, с рукавами-воланчиками, приталенные, свободные, полупрозрачные, в клеточку, с буфами. Юбки — на высокой талии, с V-образным подолом, с разрезом по центру и длиной миди. Брюки — палаццо, прямые, с поясом, со стрелками и без. Ещё через полтора часа мы выходим на улицу, нагруженные пакетами. На мне — новые бежевые брюки и шёлковая рубашка в мелкий горошек.

Чувствую себя полностью вымотанной, но тем не менее довольной. Всё купленное я точно буду носить без ощущения того, что позаимствовала чужое.

— Можно в честь твоего преображения совершить что-нибудь этакое. — Василина кивает на пакет со старой одеждой в моей руке, и её глаза озорно вспыхивают: — Например, устроить акт сожжения твоих некрасивых шмоток.

— Не надо, — бормочу я, машинально пряча ладонь за спину. — Достаточно отметить покупки десертом и кофе. Я угощаю.