Четыре раза выходила на кухню за кофе, три раза — в туалет и пять раз — по выдуманным поводам: то документ из бухгалтерии забрать, который можно было запросто распечатать из программы, то у Лены спросить по поводу расписания генерального, что всегда можно сделать по телефону, то на складе взять новый степлер. И каждый раз крутила головой по сторонам: а вдруг?

К концу рабочего дня стало от себя тошно: ну что я за дура такая? Всерьёз думала, что ради меня Громов примчится к нам в офис?

Он, конечно, не приехал ни сегодня, ни на следующий день. Ещё одно напоминание, что чудес не бывает.

************

«Утюжок возьми в верхнем ящике. И не забудь термозащитное средство на кончики нанести, а то будут как солома. Моя косметичка полностью в твоём распоряжении. Извини, что не смогу сегодня тебя собрать. Вчера с Исхаковым «Бриджит Джонс» допоздна смотрели, и я отрубилась на диване».

«Всё в порядке, — быстро печатаю я. — Не переживай».

Положив телефон в сумку, вдеваю ноги в привычные мокасины и смотрю в зеркало. Эхо выходных полностью стихло, и я снова стала собой. Так гораздо проще. Дурацкое ожидание не станет отвлекать от работы, и вопросы вроде: «В честь чего накрасилась?» или «Ты что, сменила имидж?» — перестанут приводить меня в смущение.

Завтра из отпуска выходит Римма Радиковна, поэтому на день предстоит много бумажной волокиты. Основные дела закрыты, но мой перфекционизм требует, чтобы всё было завершено до деталей. Хочу, чтобы начальница видела, что и без неё я отлично справлялась.

Погрязнув в ворохе документов, я поднимаю голову, лишь когда давление в мочевом пузыре становится невозможно игнорировать. С грохотом ставлю последнюю печать и, подскочив, вылетаю из кабинета.

— Лен, если не сложно, скинь мне на почту контакт «ЭлиКома»! — выкрикиваю на ходу, несясь к заветной двери в туалет. — И если Глеб Алексеевич до меня не дозвонится, скажи…

На этом приходится прерваться, потому что я с размаху влетаю во что-то твёрдое и знакомо пахнущее. Вкусовые и обонятельные рецепторы посылают панические сигналы  мозгу, и ещё до того как поднять глаза, я знаю, кого увижу.

— Привет, красавица, — рокочет глубокий, чуть насмешливый баритон над моими волосами, наспех забранными в обычный пучок.

Если Бог всё-таки существует, то у него довольно специфическое чувство юмора. Примерно, как у социопата. А иначе чем объяснить, что Дан объявился именно сейчас, когда мои шансы добежать до туалета значительно уступают риску обмочиться на глазах у всего офиса и когда он выглядит великолепно, а я — ровно так же, как в день нашего знакомства, за исключением разве что выпученных от натуги глаз.