Листы всё ещё были пустыми, белыми, как только что выпавший снег, но стоило мне положить ладонь на страницу, как по ней заплясали золотые огоньки.

Буквы вспыхнули медленно, торжественно, как будто кто-то нашёптывал:

— Ну что ж, люля так люля, — пробормотала я. — За дело!

Первым делом я направилась к кухонной печи, рядом с которой стоял мангал. Сбоку лежали шампуры с резными, деревянными ручками, деревянная коробка с углём и даже мешочек с ароматными щепками. Я не помню, чтобы покупала всю это, значит, спасибо Карапузию, что сам позаботился о таком.

Разожгла мангал. Пока угли разгорались, пошла за мясом, вчера нам доставили чудесную баранину: нежную, свежую, с чуть сладковатым запахом луговой травы.

— Для люля, — бормотала я, отбивая фарш в глиняной миске. — Нужна баранина с жирком, немного соли, чёрного перца, ложка тмина, щепотка сухого чеснока. Главное хорошо отбить фарш. Сильно, чтобы стал плотным.

Я месила и отбивала фарш ладонями, с силой, с удовольствием. Лепила продолговатые колбаски прямо на шампуры. Краем глаза следила за огнём, а сама уже на другом столе резала лук тонкими кольцами. Посыпала солью, залила яблочным уксусом с добавлением сахара, немного пожамкала его, чтобы стал мягче и быстрее промариновался. В самом конце — щепотка сухой мяты. Не перебивает вкус, но добавляет волшебную нотку.

Пока мясо подрумянивалось на мангале, я замесила тесто для лепёшек: пшеничная мука, вода, ложка простокваши, щепотка соли и немного натёртого, твёрдого сыра. Из теста скатала шарики, раскатала в тонкие кружки и жарила прямо на раскалённой каменной плите, смазав маслом. Они вздувались, шипели, и на них оставались румяные пятна. Выглядело очень аппетитно.

Когда люля зажарились, я подала их на деревянном блюде, выложив рядом горку маринованного лука, три горячих лепёшки, тонкий ножик и... маленькую рюмку с коньяком. Пах он дымом костра и смолой вековых сосен. Говорят, эльфы выдерживают его в палисандровых бочках — древесина отдаёт напитку тепло южного солнца и терпкость древних лесов.

Я отнесла поднос к столику гнома. Он на меня даже не посмотрел. Только заворчал:

— Надеюсь, это хоть съедобно.

— Более чем, вам обязательно понравится, — улыбнулась я. — Смелее, попробуйте.

Он попробовал. Потом изумлённо замер.

Потом снова откусил кусок люля. Жевал медленно, наслаждаясь вкусом. Потом взял лепёшку, оторвал кусок, обмакнул в сок скопившийся в тарелке. Пожевал. Потом выпил коньяк.

— Ммм, — сказал он. — Не то чтобы хорошо… Но… недурно. Очень даже недурно.

Я чуть не расхохоталась, потому что видно было по его лицу — ему понравилось. Он ел молча, сосредоточенно, щурясь, будто стыдился удовольствия.

Рядом сидел Орин и лениво ел второй кусок пирога.