Он пахан, масть держит! А я «махновец».

— Я слышал, что ты грамотный, газетки почитываешь.

— И какая газета тебе нравится больше всего? — допытывался Сарычев.

— Да разные, — неопределенно пожал плечом жиган.

— А мне «Известия». И знаешь почему?

— А потому, что там печатают известия об исполнении расстрельных приговоров. Среди расстрелянных часто встречаются фамилии моих недавних знакомых. Знаешь, что бы я тебе пожелал?

— Ну-у, — протянул Рябой.

— Чтобы ты не оказался в этом скорбном списке. — Рябой подавленно молчал. Сарычев хмыкнул: — В молчанку решил поиграть? Напрасно.

Я человек серьезный и подобных вещей могу не оценить. Тебе по молодости лет, наверное, кажется, что смерть где-то далеко… А она, быть может, вот здесь, рядом, — улыбка Игната сделалась зловещей. — Я не буду тебя долго упрашивать, — Сарычев развел руками. — Извини, дел много. Итак, я задаю тебе первый вопрос… Если не пожелаешь отвечать, он может стать последним. Как ты оказался во дворе?

Рябой заговорил не сразу. Помолчал, хрустнул пальцами и угрюмо заговорил, чуть наклонив голову:

— Не канает мне нынче масть! Сделал ты меня, начальник… По самую макушку сделал.

Только слово дай, что к стенке не поставишь… Нет на мне крови.

Чай был допит. Отодвинув пустой стакан, Сарычев произнес:

— Я не господь бог… но от стенки отведу.

Рябой покосился на дверь и отвечал:

— Твоя беда, начальник, что недооцениваешь ты Кирьяна. Ты здесь чихнешь, а он на своей малине тебе желает… в «деревянный бушлат» сыграть. Вот так-то!

— Что ты этим хочешь сказать?

— А то, Хрящ… ты уж извини, я тебя так по старой памяти называть буду. Меж собой мы тебя иначе и не величаем.

— Валяй, коли нравится. Я не в обиде!

— А то, что в твоем окружении есть человек Кирьяна.

— Каким-то образом пахан просчитал, что вы именно там пройдете. Он нам заранее сказал. Потащил нас под утро в переулок, показал, где лежать. Мне велел быть на атасе… Если кто появится, то подать сигнал.

— Значит, ты увидел нас и подал знак?

Рябой замялся, а потом махнул рукой:

— Колоться, так уж по полной!.. А что сделаешь, Хрящ, если я для того и поставлен был Как только вы появились, я ему дал знак.

— Да кашлянул пару раз! Чего тут мудрить.

— Хорошо. Пойдем дальше. Четыре наших человека к тому времени были мертвы. Кто их убрал?

— Вот этого я не волоку, Хрящ. Ну, падлой буду, не въезжаю! А просто, мы когда туда пришли, их уже сделали!

— Где сейчас может быть Кирьян? — задал главный вопрос Сарычев.

— Чего не знаю, Хрящ, того не знаю. За такое любопытство можно и без котелка остаться. Сказано же тебе, я у него никогда в корешах не числился. Он ведь не туз колыванский, родной маме не верит.