Действительно, в окружении трех милиционеров стоял, болезненно морщась, молодой мужчина. Руки у него были крепко стянуты за спиной ремнем. Он яростно сопротивлялся, не желая идти. Стоявший рядом сотрудник с размаху ударил его в лицо, из разбитого носа обильно брызнула кровь.

— Отставить! — громко прикрикнул Сарычев. И, повернувшись к Кравчуку, сказал: — Придумайте, что сказать родным, — показал он взглядом на убитых.

— У них никого не было… Правда, у этого парня — сестра… Но она уже взрослая, у нее своя жизнь, живет в другом городе. Еще в Гражданскую вся семья от тифа померла.

— Понятно, — грустно протянул Сарычев, в который раз обругав себя за то, что не нашел времени, чтобы как следуют познакомиться с делами личного состава. — В общем, сделайте все, что полагается в таких случаях.

— Сделаем, товарищ Сарычев, — твердо проговорил Кравчук.

Арестованного Игнат узнал сразу, едва взглянул на него. Жиган был на блатхате у мадам Трегубовой. Во время игры в карты с Макеем он стоял за спиной Игната и подавал жигану маяки.

Сарычев подошел вплотную.

По обе стороны от жигана, крепко ухватив его за локти, стояли два рослых милиционера.

Жиган задвигал плечами, пытаясь освободиться, но лишь дернулся.

— Тебя позабудешь, Хрящ… Как же! — выдохнул зло арестованный. — Если легавым не стал бы, так из тебя жиган вышел бы что надо!

Игнат невольно улыбнулся, подумав о том, что за последнюю неделю подобные слова слышит не в первый раз.

Милиционеры ослабили хватку, и жиган, яростно покрутив плечами, освободился.

— Ты стрелял? — спросил Сарычев негромко.

Лицо Рябого было разбито. Глаза заплыли, а темные зрачки испепеляли обступивших милиционеров огнем ненависти.

Он сплюнул. На землю шлепнулся какой-то кровавый сгусток — похоже, пара выбитых зубов.

— А ты не видел, что ли? — показал жиган осколки зубов.

Парни перестарались. Игнат Сарычев посмотрел на руки одного из них. Костяшки разбиты в кровь, и тот стыдливо спрятал их за спину. Впрочем, их можно понять. Будь он на их месте, возможно, и вовсе пристрелил бы, не мешкая! Но нельзя, должность не позволяет. Могут не понять. А парни оказались более деликатными, даже в морду наганами арестованному не тыкали.

Правая нога жигана кровоточила. Рана несерьезная, но неприятностей принесет ему немало.

— Видел, — спокойно заметил Сарычев, — но хотелось бы от тебя услышать.

— Я-то чего… так, — пожал Рябой плечами, — за шухером следил… если что… знак должен был подать, а вот остальные стреляли.

Зрачки его виновато вильнули. Сарычев, справляясь с искушением, скрестил руки на груди.

— Кирьян среди них был?

— Видел же ты, начальник… чего спрашивать.