Он зарычал, когда я подошел. Когда я протянул руку, он утащил ее наверх.

Когда я шел по дороге, странное чувство последовало за мной по пути к лодочному домику. И это было не из-за того, что моя нога была в грязном мокром носке.

И это не было частью чертового плана.

— Как ты могла так поступить со мной? — ругалась я.

— Я просто пытаюсь защитить тебя, — сказала мама.

— Тем, что унизила меня до чертиков? Этот человек вел себя уважительно. Сперва, ты забиваешь на ужин. А потом отпугиваешь его чушью.

— Каждое слово, которое я сказала, — правда. Что ему от тебя нужно, если он уезжает в конце лета?

— Хизер… мне очень жаль. Я просто…

— Я не могу! — крикнула я, уходя.

С мамой было много проблем, но я любила ее и знала, что у нее хорошие намерения. Она искренне верила, что каким-то образом защищает меня. Но я не могла смотреть на нее всю оставшуюся ночь.

После того, как я приняла душ, чтобы успокоиться, я написала Ною.

Через несколько секунд он ответил.

Было кое-что, что я действительно хотела снять как груз с души.

Я видела, что он печатал ответ.

Единственное, что сейчас было между тридцати четырьмя и двадцатью, это короткая прогулка к лодочному домику. Я не могла сдержать то, что чувствовала. У нас была связь сегодня вечером. Я это чувствовала. Я хотела увидеть его снова.

Через минуту он наконец ответил.

Я была готова к такому ответу, но это все равно было неприятно.

Я чувствовала себя такой поверженной. Даже если он не интересовался мной в романтическом плане, я не была готова пожелать ему спокойной ночи. Хорошо… может быть, часть меня все еще надеялась, что он передумает насчет меня.

Несколько минут спустя случилось последнее, что я ожидала, — снова зазвонил телефон.

Мое сердце екнуло, когда я напечатала.

 Я должна была догадаться, что он не собирался приглашать меня внутрь.

Когда я пришла, Ноа курил сигару на крыльце. Думаю, я не могла его винить. Если не считать маленького столика, весь домик представлял собой просто спальню. Не было даже дивана, только кровать и кухонный уголок. Нам пришлось бы сидеть на кровати, и я понимала, что он этого не хотел.

— Итак… — сказала я. — Тедди принес мне это, когда я выходила. — Большой ботинок Ноа с глухим стуком приземлился после того, как я бросила его на землю.

— У него действительно большая голова.

— Самая большая, которую я когда-либо видел у собаки.

— Я должна согласиться с тобой в этом.

— Да, когда я уходил, он держал во рту мою туфлю, а потом убежал с ней. Мне не хотелось гнать его наверх, поэтому я позволил ему забрать её.

— Я думаю, что забрав твою туфлю, он пытался заставить тебя остаться. Почему ты не пришел за мной вместо того, чтобы уйти домой в одной туфле?

— Иногда нужно понимать, когда необходимо уйти, даже если ты без обуви.