Я старался не давить на Хизер, но больше всего на свете мне хотелось иметь ребенка от этой женщины.

С каждым годом это желание становилось все более актуальным. Но я думал, что для нее это слишком рано.

Она даже не закончит колледж, когда появится наш ребенок. Но для меня? День, когда я посмотрю в глаза нашему малышу, не мог наступить слишком рано.

— Ты счастлива? — спросил я ее.

— Во мне растет часть тебя. Как я могу не быть счастлива? Я потрясена — но да, так счастлива. Действительно.

— Хорошо, потому что это возможно самый счастливый день в моей жизни, и я бы возненавидел, если бы ты тоже не чувствовала себя счастливой.

— Самый счастливый день в моей жизни был и самым страшным — день, когда ты проснулся после операции и произнес мое имя, а потом сказал, что любишь меня. Я не уверена, что что-то может превзойти это.

— Сегодня я люблю тебя еще больше, — я погладил ее живот. — Как насчет того, чтобы мы втроем искупались в озере, как в старые добрые времена? Я подумал, что мы могли бы провести эту ночь здесь, прежде чем вернемся домой. Может быть, я даже пойду на рынок и куплю большую старую буханку чесночного хлеба. Я знаю, что у тебя занятия во вторник. Мы вернем тебя вовремя.

Переодевшись в купальные вещи, мы спустились к озеру.

Когда мы стояли по колено в воде, я сказал: — Первоначально я планировал выкурить сигару на веранде сегодня вечером. Ты же знаешь, я уже много лет не курил. Но я ни за что не стану курить рядом со своим ребенком.

Я опустился на колени, не обращая внимания на камни, царапающие их, пока мое лицо не оказалось на уровне ее живота. — Привет там. Это твой папа. Не могу дождаться встречи с тобой, — я посмотрел на Хизер, которая, казалось, была удивлена. — Это так дико, — прошептал я, а затем продолжил говорить ей в живот. — Я хочу, чтобы ты знал, что я уже люблю тебя. И хотя ты размером с маленькое семечко, ты-лучшее, что когда-либо случалось с твоей матерью и со мной. Я не могу дождаться, когда привезу тебя сюда и покажу, где выросла твоя мама, и покажу, где совратил несовершеннолетнюю и начал процесс твоего рождения. Лучшее, что я когда-либо делал, если ты спросишь меня.

Живот Хизер прижался к моему рту, когда она засмеялась. Она заговорила с ним свысока: — У тебя самый лучший папа на свете, малыш.

— И у тебя самая лучшая мама, хотя ты выйдешь с извращенным пониманием того, что такое хорошая музыка. Мы исправим это достаточно скоро.

— Эй! Ему может понравиться моя музыка.

— Или он может родиться, закрывая уши, — я снова заговорил, уткнувшись ей в живот. — Когда-нибудь я расскажу тебе историю о том, как я чуть не спас жизнь твоей матери на этом озере. Ты будешь смеяться.

— Твой папа так и не преуспел в своих неудачных попытках спасти мою жизнь.