— Я собираюсь пойти и попросить еще раз мою маму спуститься, хорошо?

— Тебе не нужно этого делать. Оставь её.

Она не послушала меня. — Погоди. Я сейчас вернусь.

После того, как Хизер исчезла наверху, я прошелся по залу, ожидая увидеть какие-то фото. Их не было, ни одной. Толстоголовый- это имя, которое я дал псу- смотрел на меня.

На полке была большая коллекция статуэток, в основном детей.

Её голос испугал меня. — Вижу ты нашел мои Хуммели.

— Они так называются?

— Да. Я коллекционирую их.

— Я ошибался на твой счет, — поддразнил я, — ты не подросток. Тебе восемьдесят.

Она улыбнулась. — Не смейся над моими Хуммелями.

Она подошла ко мне поближе. — Вообще-то с ними связана классная история.

— Была монахиня…Сестра Мария Иннокентия Хуммель. От этого они получили своё название. В общем, она изучала рисование перед тем, как отказалась от своей жизни и вступила в монастырь. Но даже после этой жертвы, она не потеряла свою индивидуальность. Она продолжала свое искусство, и рисовала этих маленьких людей. Кто то обнаружил это, и заключил с ней соглашение, превратив её рисунки в статуэтки. После Второй Мировой Войны, американские солдаты, служащие в Германии, отправляли их своим семьям. Мне нравилось слушать эту историю. Как по мне, они представляют собой ностальгию и невинность — надежду. Они делают меня счастливой. Или, по крайней мере, делали когда-то.

— С тех пор, как мне было около восьми. Я просила их на дни рождения и другие праздники. Я перестала их коллекционировать несколько лет назад.

— Это длинная история.

Она не уточнила. — В общем…Мне очень жаль, но моя мама не хочет присоединиться к нам. У неё плохой день. Это очень унизительно.

— Нет причины чтобы чувствовать себя унизительно из-за того, в чем нет твоей вины, — я вдруг осознал, что всё это приглашение полная чушь. — Она не хотела со мной знакомиться, не так ли? Ты сказала, что это была причина по которой ты пригласила меня.

И снова, не потребовалось много времени, чтобы узнать у неё правду.

— Нет, — сказала она. — Я просто хотела поужинать с тобой.

Я вздохнул. Я даже не мог злиться на неё. — Значит, давай поужинаем, тогда.

Паника вспыхнула на её лице. — Ужин…черт!

Она помчалась на кухню, открыла духовку и вытащила сгоревшую лазанью.

Она бросила блюда в отчаянии. — Я не часто готовлю, но обычно я знаю как готовить лазанью, — пробормотала она, — Черт.

— Всё в порядке. Это просто лазанья.

— Нет. Должен был быть милый ужин. Я всё испортила. Появление Эрика действительно выбило меня из колеи.

Она почти была готова заплакать. Внезапно, всё чего я хотел, это успокоить её.

— Эй, к чёрту лазанью, хорошо? Сегодня прекрасный вечер. И у нас есть хлеб. Мы можем поесть его снаружи.

Она улыбнулась. — И салат. По крайней мере я не спалила салат.