Но этих денег было бы достаточно, чтобы Грант встал на ноги после карточных проигрышей, и более чем достаточно, чтобы Мэнди перестала зарабатывать на спине. Барыши договорились разделить пятьдесят на пятьдесят.

Во всяком случае, Грант думал, что договорились.

Час шантажа пробил, когда сенатора пригласили на благотворительный по-тысяче-долларов-за-блюдо ужин по сбору средств для детской больницы, из-за которого он должен был задержаться в городе допоздна. Ходжес распорядился провести «необходимые приготовления», чем телохранитель охотно и занялся. Ночевать собирались в «Пенинсуле».

Босс был здесь частым гостем, и Грант хорошо знал планировку здания. Немногим раньше в этом же году здесь останавливался сын сенатора с женой и двумя детьми, и представитель гостиничной службы безопасности провел для Ломбарда целую экскурсию, рассказав тому все, что требовалось знать, в том числе и самое главное: где размещены камеры видеонаблюдения.

Мэнди заказала номер 1308, который снимала и раньше, по расположению идеально соответствовавший задумке шантажистов. Он был угловым и находился прямо напротив выхода на лестничную клетку, что давало сообщнику возможность малозаметно пробраться в комнату и выскользнуть оттуда.

А лично Грант находил удовольствие в недобром предзнаменовании, кроющемся в цифре «тринадцать». Может, кто другой на месте телохранителя и чувствовал бы себя виноватым, собираясь вытянуть у босса миллион долларов, тем более, что этот босс относился к подчиненному по-людски и с уважением. Но Ломбарда совесть не мучила.

Сенатор был слабаком. Конечно, у Гранта тоже водились недостатки, как и у каждого, но Ходжес выставлял себя круглым идиотом и просто напрашивался, чтоб его облапошили.

К тому же у старикана денежек имелось больше, чем грехов, и Грант не видел ничего дурного в том, чтобы перераспределить часть этих излишков в свою пользу. Учитывая, сколько телохранителю стало известно о личных делишках босса, он заслужил эти деньги хотя бы за то, что держит рот на замке.

Когда наконец-то наступил вечер, начало прошло довольно гладко. После ужина Ходжес направился в гостиницу, чтобы – какая забота! – позвонить законной супруге и пожелать ей спокойной ночи. А Грант заехал на машине в темный переулок за несколько кварталов от «Пенинсулы», стащил с себя фирменный костюм и галстук, которые всегда носил на службе, и натянул неприметный черный блейзер, футболку с капюшоном и джинсы – одежду, которая сделала бы его внешность менее узнаваемой на тот маловероятный случай, если вдруг кто-нибудь засечет его у номера 1308.

Через пару минут охранник припарковал машину, зашел в гостиницу через черный ход, определил, какая лестница ведет к нужному номеру, и торопливо преодолел тринадцать пролетов ступеней.