Ходжес был либо умнее большинства изменяющих женам мужей, либо осторожнее, либо и то, и другое вместе – он не позволял никому из пассий приходить к нему в номер. И не стал покупать в городе квартирку для любовных свиданий, из опасения, что журналисты установят наблюдение и проследят за входящими и выходящими посетителями.

Мэнди Робардс была не первой девушкой, присланной из эскорт-агентства, но после одной-единственной ночи она сделалась любимицей сенатора. Грант без ведома Ходжеса возложил на себя обязанность дожидаться в машине возле гостиницы с тем, чтобы удостовериться, что очередная дамочка «благополучно освободила помещение» (другими словами, вымелась из отеля глухой ночью, когда никто не видел).

Поначалу мотивы приглядывания охранника за девицами были в общем-то альтруистичны – в конце концов, защита сенатора была его работой, – но Ломбард быстро осознал ценность обладания как можно большими сведениями о грязных секретах босса.

Из своей машины Ломбард наблюдал за чередой нырявших в отели и выходивших оттуда перебираемых сенатором красоток. Мэнди была не самой хорошенькой – по правде, если не считать огненно-рыжих волос, выглядела она абсолютно заурядно, – но Грант подозревал, что в том отчасти и крылась ее притягательность.

Вероятно, из-за того что пассия не обладала сногсшибательной внешностью, Ходжес легче купился на четырехчасовую иллюзию, будто девица возится с ним, поскольку ей действительно нравится он сам, а не две штуки баксов наличными, получаемые на выходе.

А вот Грант, напротив, разглядел в Мэнди Робардс корыстную пройдоху.

Где-то после третьего вызова к сенатору, должно быть, ощутив уверенность, что закрепилась в качестве постоянной подружки, Мэнди дала своему замыслу ход.

Хотя Ломбард просек ее план только месяцы спустя.

Она выпорхнула из гостиницы – на этот раз из «Четырех сезонов» – почти через четыре часа после своего прибытия и удивила Гранта, проигнорировав проезжавшие мимо свободные такси. Как правило, девушки быстро отчаливали, вероятно, торопясь в душ. Эта же немного помедлила, затем повернулась, подошла в своих высоченных черных сапогах к машине телохранителя и постучала ему в окно. Когда Ломбард опустил стекло, она склонила голову набок и хрипловатым голосом поинтересовалась:

– Не хочешь посидеть со мной в баре?

Хотя обычно такой вопрос, исходящий от женщины, имел определенный подтекст, Грант почувствовал в нем больше, чем игривое предложение.

Парень он, конечно, симпатичный и ежедневно поддерживает обретенное за время службы в морской пехоте мускулистое сложение, но, учитывая недавний секс Мэнди с другим мужчиной – ни много, ни мало, его боссом, – предположение, что девица не наигралась и тут же клеит охранника, казалось просто диким.