Макароны и яичница были его коронными блюдами, можно сказать, вершиной мастерства еще со студенческих времен.

Когда Кира спрашивала, почему он никогда не кладет в макароны сыр, а в яичницу помидоры и зелень, он отвечал: зачем, и так вкусно!

И вправду, зачем?

В лобовое стекло Кира еще несколько секунд смотрела на дом, а потом выбралась из машины.

Сергей сказал: «Все будет хорошо», и она верила ему, но боялась идти в подъезд, где ее должны убить.

Лифт не работал, и Марьи Семеновны не было на месте – как будто маленький привет от капитана Гальцева. Кира стиснула портфель, прижала его к боку и стала медленно подниматься.

Второй этаж.

Бомба не падает дважды в одну воронку – уж теперь-то Кира знала, что еще как падает! Глупый взрослый маленький Тим счастлив, что отец живет с ними. Разве он живет с ними?

Третий этаж.

Лена Пухова разговаривала с Костиком на лестничной площадке, и это видели Федот и его нянька.

Сегодня в конференц-зале были только свои.

«Свои, свои», – повторили каблуки ее ботинок. Только свои могли вытащить у нее из портфеля пистолет.

За всю ночь на диване в Малаховке ее муж ни разу не сказал ей, что любит ее, а для нее это было очень важно. Не могла же она попросить его – скажи мне, что ты меня любишь!

Раньше просила.

Четвертый этаж.

До квартиры осталось два пролета. На площадке стоит кресло. На этой площадке убили Костика.

Ладони стали мокрыми. Сердце как-то определилось и увеличилось, Кира теперь совершенно точно могла бы сказать, где именно у нее сердце.

Надо идти."

"Она стала подниматься, прижимая к боку портфель, который полз и полз из мокрых пальцев, и строительная канонада из бывшей квартиры Басовых приблизилась вплотную к ушам, и конечно, никто не расслышит выстрела в такой канонаде!

И все-таки скажи мне, что ты меня любишь…

Площадка, кресло, темная глубина лифтового холла, цветок в кадушке.

– Стой.

Кира остановилась и взялась за сердце. Из темноты лифта выступила Валентина. Рука в черной кожаной перчатке держала пистолет.

Кира перевела дыхание.

– Даже не шевелись, – негромко приказала Валентина. – Просто стой, и все.

Портфель поехал из рук и шлепнулся на плиточный пол.

– Боишься? – спросила Валентина. – Все правильно. Осталось чуть-чуть.

И она подошла поближе.

– Откуда у тебя… пистолет? – прошептала Кира, не отрывая глаз от вороненого ствола. В нем плясал лестничный свет.

– Из твоего портфеля. Зачем ты его на работу привезла, дура? Избавиться хотела?

– Я… – пролепетала Кира, – я имею в виду другое. Где ты его вообще взяла.

– Где-где! Купила! – презрительно сказала Валентина.

– Но… почему? – выдохнула Кира. – Почему?! За что?!

Рука в черной перчатке шевельнулась, как будто ловчее перехватывая рукоятку пистолета, и Кира закрыла глаза.