Она как будто забыла о Тиме, и родителях, и о свекре со свекровью и теперь вдруг вспомнила. Так остро, что даже застонала тихонько. Батурин посмотрел на нее.

– Мама, ты где?! Ты все еще там, да? Тебя не ранили?! Ты жива?!

– Я жива, Тимка, и меня не ранили.

– Их всех положили, да? До одного?! Мам, а ты где была? У себя в кабинете? Или где?

– Тим, я была в вестибюле. Я не успела дойти до кабинета.

– Как – в вестибюле?! – ахнул сын, и в трубке опять возник Сергей.

– Как мне тебя забрать, Кира? Где ты, черт тебя побери?!

Меня же еще и побери, подумала Кира со вздохом. Как всегда."

"– Скажи ему, чтобы подъехал к началу Маросейки, – распорядился рядом Батурин, – если ее не открыли. Если открыли, то к оцеплению. Я сейчас скажу мужикам.

– Серый, ты где?

– Мы все здесь. У памятника героям Плевны.

– Кто все? – не поняла Кира.

– Твои родители. Мои родители. Тетя Лиля. Кто еще, Тимка?

– Катька подъехала. И Мишка сейчас подъедет.

Кира закрыла глаза и застонала, на этот раз очень громко.

– Тебе плохо? – всполошилась Аллочка.

– Мне хорошо. Серый, Батурин говорит, чтобы ты подъехал к оцеплению. А остальных разгони по домам! Господи, неизвестно, сколько придется здесь торчать! Пусть все уезжают!

– Ну да, – непонятно сказал Сергей, то ли согласился, то ли не согласился.

– Номер машины у него какой?

Кира сказала номер. Она знала номер его машины, а он сам вряд ли.

– Подъезжай, Сереж. Батурин говорит, что скоро всех отпустят, только какие-то показания запишут, хотя я понятия не имею, что я должна… показывать.

– Поговори со мной, – вдруг сказал Сергей, – поговори со мной, Кира.

– Поговорить? – переспросила она.

– Не выключай телефон. Поговори. То есть ты можешь с кем угодно говорить, но так, чтобы я тебя слышал.

Она молчала.

– Кира?

Она еще помолчала.

– Ты… сильно испугался, да?

– Да, – сказал он, – да. Я сильно испугался. Я хочу забрать тебя домой. Прямо сейчас. Это можно?

– Нет, – она улыбнулась, – нельзя. Я же тебе говорила про показания. Только что. Ты не слышал?

– Я слышал, – возразил он.

Вообще он говорил как-то странно, и Кира никак не могла понять, что там с ним такое.

– Подъезжайте к оцеплению, Серый. А Тим? Он тоже испугался?

– Да. Но меньше… меня. Кира, пожалуйста, не выключай телефон. Пожалуйста.

Ей вдруг вспомнилось, как он объяснялся ей в любви – совсем недавно, лет шестнадцать назад. Она даже запах вспомнила – мороза и овчины от его доморощенной дубленки. Он сказал: «Я тебя люблю» – и посмотрел на нее сердито, как будто она была виновата в том, что он ее любит.

– Кира, поговори со мной.

– Телефон сожрет все мои деньги.

– Черт с ними. Я заплачу.