Он уже подцепляет резинку трусиков, когда нашу студию оглушает стук в дверь и крик.

— Что? Я воду не выключила? — скидываю Колю с кровати и бегу в ванную, но там все сухо. Странно.

Выглядываю в комнату, а там Коля подходит к двери, в глазок смотрит, хмурится.

— Иди в комнату, сейчас проверят и уйдут, — таким напряженным я его видела только в первый день той недели, что он уже прячется у меня.

Я выхожу из коридора, сажусь на диван, запахивая халатик, как вдруг слышу оглушительный треск двери, словно кто — то ее ломает.

Ахаю, когда в комнату заваливается целая толпа мужиков, а Колю моего кидают на пол, зажимая голову ногой.

Я резко оборачиваюсь, врезаясь взглядом в самого крупного из них. Ощущение такое, что он занял всю небольшую комнату. Что он словно душу взглядом из меня вытягивает.

Он нависает скалой, закрывая весь проход. В его взгляде ни капли сочувствия, лишь голая, неприкрытая похоть. Он даже отгораживает остальных, приближаясь ко мне айсбергом, после которого выжили немногие. Коля, спаси….

Я невольно прикрываюсь, дрожа от страха всем телом, но он цинично усмехается.

— Можешь не одеваться, шлюшка. Я тебя все равно трахну.

Я не слышу ничего. Вижу лишь тьму. В голове гул. Голоса сливаются в один фон.

Лишь страх и ужас, что сковывают тело по рукам и ногам, как ледяные веревки.

От Коли требуют ответа. Бьют его, с меня халат одним движением срывают.

Звери, брызгая слюной приближаются. И среди них самый страшный, с глазами цвета арктического синего льда. Холодными. Злыми. Безжалостными.

— Коля! Коля спаси меня! — ставлю руку вперед. Пытаюсь с себя спихнуть тяжелое тело. Но мне даже шанса не дают. Бесполезно. Как со стихией бороться, что сносит на своем пути. Уничтожает. Амбал наливается, дыхание почти перекрывает. Коля пытается меня спаси.

— Да не знаю я ничего! Уберите эту обезьяну, он же порвет ее!

Злость из сердца поднимается. Пальцы скручиваются, по лицу бородатому ведут с силой, которой я раньше в себе никогда не чувствовала.

Я не хочу так. Я не могу так. Я не из тех сильных женщин, способных перенести все. Я слабая, слабая.

— Я девственница, — шепчу, хотя кричать хочется. — Пожалуйста, не надо.

Пытаюсь на Колю смотреть, в лицо любимого, но грубая, шершавая рука держит меня за щеки, не дает даже повернуть голову. Больно. Страшно. Мерзко. Он мерзкий. Как таких земля носит.

— Ты меня убьёшь, не надоооо, — вижу, как его ширинка расстёгивается, как монстр наружу выпадает.

Закрываю глаза больше ничего не соображая. Фоном идут голоса мужчин. Они ругаются, за меня бьются, руки свои тянут, слюной почти брызгают, начиная почти драться за право натянуть меня первым. Уроды. И тот что сверху, тот что не отдает этого права самый мерзкий. Ненавижу.

— Отдай ее мне, — слышу сквозь шум лающих собак. Я не хочу так.