Хотя почему чушь? Природа — не человек, ей чужды понятия добра, справедливости, любви, наконец. Нет у ней ни этики, ни морали. Есть один главный закон — выживания. Все и вся выживают, как могут. Великая и вечная пищевая цепочка. И кто там, на ее вершине, не нам судить. Вернее, человек в какой-то момент решил, что на вершине именно он. Но это было всего лишь иллюзией.

Вот и люди, изгнанные себе подобными на край света умирать, решили побороться за свою жизнь — сработали древние инстинкты. И для того, чтобы выжить, заключили сделку с… кем?

— …но позже, спустя много лет, в урман пришла чума, — доносился, будто издалека, голос Александра, — умерли почти все. Лишь мой прапрадед с женой и сыном выжили. И когда мойпар потребовал свою пищу, прадед не смог отдать ни сына, ни жену. Он решил убить Хозяина. И убил. Но он снял с его тела необычный амулет… оберег… в общем, некий предмет на шнуре из шкуры медведя, и надел на себя как трофей…

— Дай догадаюсь, — сказал я. — Он сам стал мойпаром.

— Но это же невозможно. Судя по твоему рассказу, этот Хозяин все-таки, скорее всего, некий реликтовый гоминид с весьма необычным обменом веществ. То есть другой биологический вид… А кстати, как же твой предок умудрился его ухлопать?

— Я говорю только то, что знаю. Хозяина убить трудно, но можно. Прадед заманил его на ловчую яму, а когда мойпар туда упал, прадед добил его, бросил сверху бочонок пороха с гвоздями… — Александр помолчал, потом продолжил: — Вот уже более полутора веков мойпар — проклятие нашего рода. Когда приходит время, он выбирает следующего из потомков и передает ему амулет, а вместе с ним и силу Хозяина урмана.

— Все равно звучит дико!.. Сашка, а почему бы тебе просто не отказаться от… такого предложения? Или вообще — прибить снова этого… эту… и избавиться от родового проклятия?

Он глубоко вздохнул. Поднялся, и мне почудилось, что Александр собирается сказать нечто важное, за чем и приходил, но никак не может решиться. Или ему мешает что-то. Но он лишь сказал:

— Скоро ты сам окажешься перед таким выбором. Ты получишь возможность стать другим или остаться прежним. А сейчас… уводи своих друзей отсюда. Иначе завтра будет уже поздно.

— Завтра завершится мой переход… и тогда мойпар убьет вас всех. Он будет очень голоден после перехода.

— Ты ошибаешься, дружище, — мне было искренне жаль этого сильного и несчастного человека, — времена изменились. В тайгу все равно придут люди и сделают всё по-своему. И никакой мойпар, Хозяин урмана, не сможет им помешать. Сейчас наступило время людей, а время древних… богов… духов закончилось.

Он ничего не ответил, постоял еще с минуту и вдруг мгновенно канул в темноту, словно растворился в ней.