Даже чувства те же были — казалось, любое неосторожно произнесенное слово может все испортить.    

— Если ты не желаешь быть здесь и сейчас со мной, я отвезу тебя домой, — сказал я, пожав плечами.     

Конечно, рассчитывал на то, что Марина скажет о желании провести вечер в моей компании, но готов был и к совсем иному развитию событий.       

— Я голодна. И этого достаточно, чтобы пока остаться, — сказала она, и я выдохнул.     

— Здесь прекрасное сотэ с индейкой, — ответил, делая вид, что изучаю меню.     

— Будешь выбирать за меня? — приподняла бровь Марина.    

Я хмыкнул и в тот же момент отложил меню.

— Нет, не буду. Даже наоборот. Предлагаю тебе выбрать за обоих.       

Она стушевалась, но лишь на мгновение, после чего прямо посмотрела на меня и спросила:     

— И тебе все равно, какой заказ я сделаю?      

Я чуть передернул плечами.      

— Не все равно. В том смысле, что я с удовольствием съем все, что ты закажешь.    

К нам как раз подоспел официант, которому Марина быстро продиктовала список блюд для меня. Гребешки с чили, паста с пармезаном и халапеньо и — вишенкой на торте — Мурабба с абанеро.

— Теперь придется и вправду есть с удовольствием, — расплылась в улыбке Марина, заказав себе лазанью и чизкейк.     

— Ну, что поделать? — усмехнулся я, глядя на девочку.      

Мне нравилось то, что происходило. Это словно бы стряхнуло с меня пару десятков лет, и я вновь оказался тем, кто годами был под стать Марине.      

Мы молчали. Она делала вид, что копается в телефоне (или копалась в нем на самом деле), я же смотрел на идеальное лицо и желал одного. Чтобы на нем появилось хотя бы подобие интереса ко мне.

— Вкусно? — спросила она, когда официант поставил передо мной гребешки, и я закинул пару из них в рот.    

— Более чем, — соврал в ответ, с жадностью следя за тем, как кусочек лазаньи скрывается за преградой пухлых губ.      

— А халапеньо будет еще вкуснее, — заверила она меня в ответ, на что я лишь усмехнулся.     

— Уверен и в этом.    

Между нами снова установилась тишина. Марина отдавала дань лазанье, я — сражался с тем, на что мой желудок уже реагировал соответственно. Надо будет после сходить к гастроэнтерологу, что ли.

— Ввязывать в это мою маму точно не стоит, — сказала Марина, когда перед ней поставили чизкейк, приступать к которому она не торопилась.     

— Я никого не ввязываю, — ответил ей, отодвигая от себя тарелку с нетронутой Мураббой. 

Не то чтобы не смог ее съесть… Если бы понадобилось — осилил бы. Но сейчас казалось, что думать о еде — это последнее, что стоит делать.           

— Не хочу ничего плохого ни тебе, ни твоей маме, — добавил веско.     

Марина посмотрела на меня с сомнением.