Или это болело что-то у меня внутри, заставляя все существо разрываться на части? Потому что стоило все же признать — я доверяла Исаеву достаточно, чтобы думать, что он не сделает этого так. Грубо, напористо, почти жестоко.

И главное — не находила этому причин. На что еще способен был этот человек, если простая ревность привела к таким последствиям?

Я не хотела знать. Я не хотела его больше видеть. Я не хотела вспоминать то, что случилось.

И я боялась. Я панически боялась, что он попытается сделать это снова. Что он вообще попытается ко мне прикоснуться хоть пальцем!

От одной подобной мысли меня передернуло.

Я этого больше не вынесу. Я скорее умру, убью себя, чем позволю снова меня тронуть!

Конечно, я все еще была ему должна. Я не знала, во сколько он оценивал мою девственность, но намерена была отдать остаток долга каким угодно способом, но только не этим. У меня не было четкого понимания, что делать, но в лихорадочно мечущихся мыслях находилось место чему угодно, но только не варианту снова пережить подобное. Я не хотела никаких касаний! Ни от Исаева, ни от кого бы то ни было!

Я готова была продать почку.

Или стать для кого-нибудь суррогатной матерью. Готова на любое отчаянное решение, но только не на то, чтобы позволить кому-то снова издеваться над моим телом!

Теперь, вместо отвращения к себе я могла ненавидеть Исаева. Ненавидеть и не волноваться больше о том, какое место рядом с ним мне отводится!

С губ сорвался отчаянный всхлип, перешедший в тихий вой. Хотелось забиться в угол и позволить себе вырыдать всю ту боль, что металась зверем по грудной клетке, но я не могла и этого. Нужно было бежать отсюда! Бежать, не теряя времени на то, чтобы себя жалеть.

 

Я на цыпочках подкралась к двери и прислушалась. В доме было тихо. Так тихо, что собственное дыхание казалось мне оглушительно громким. Приоткрыв дверь, я выскользнула в коридор и опрометью бросилась — сначала вниз по лестнице, затем — глубоко в ночь. 

И бежала до тех пор, пока не осознала, что не знаю, где нахожусь. Но это было совсем неважно. 

Я очнулась от громкого звонка в дверь. 

Тело болело после ночного побега, каждая мышца ныла так, словно была разорвана в ошметки. Я с трудом сообразила, что нахожусь в нашей с мамой квартире, куда чудом добралась ближе к утру, когда рискнула вызвать такси к своему местоположению где-то на автомобильной трассе.

 

Следующая мысль прошила все тело леденящим ужасом — что, если это Исаев пришел за мной? Что, если он захочет вернуть меня обратно силой? Его гнев пугал. Я не сомневалась — в случае чего его не остановит никакое препятствие, никакая чертова дверь.

Едва дыша, ни жива, ни мертва, я подкралась к двери и едва не подпрыгнула на месте, когда звонок повторился.