Её челка образовывала аккуратный рыжий балдахин на лбу, в то время как моя бросала вызов как гравитации, так и средствам для укладки, торчала причудливыми изгибами и углами, заставляя меня выглядеть неуклюжей тринадцатилетней девочкой, которой я была, а не таинственной темноглазой брюнеткой, которой я хотела быть. Мои волосы не были ни прямыми, ни вьющимися и, казалось, меняли свою индивидуальность в зависимости от непредсказуемого количества факторов, от дня недели, погоды и того, как я спала прошлой ночью. В то время как я делала всё, что в моих силах, чтобы понравиться людям, мои волосы отказывались подчиняться.

Петляющая по зарослям кустарника на западном берегу озера Каманискег, Дорога Голых Скал представляла собой узкую грунтовую дорогу, вполне оправдывающую свое название. Тропа, по которой свернул папа, была настолько заросшей, что ветки исцарапали борта маленького грузовика.

— Чувствуешь это, малышка? — спросил папа, опуская стекло, когда мы тряслись в грузовике. Мы вместе глубоко вдохнули, и мои ноздри наполнил запах давно опавших сосновых иголок, землистый и целебный.

Мы подъехали к задней двери скромного деревянного домика с А-образным каркасом, который казался карликом на фоне белых и красных сосен, росших вокруг него. Папа заглушил двигатель, повернулся ко мне с улыбкой под седеющими усами и морщинистыми глазами под очками в темной оправе и сказал: — Добро пожаловать на озеро, Персефона.

— Ух ты, — пробормотала я, заметив лестницу, ведущую с террасы вниз по крутому склону.

— Неплохо, а? — папа похлопал меня по плечу.

Я пробежала вниз по десяткам ступенек, пока не добралась до причала. День был влажный, каждый сантиметр неба был покрыт толстыми серыми облаками, которые отражались в спокойной серебристой воде внизу. Я едва могла разглядеть коттеджи, усеявшие дальний берег. Я подумала, смогу ли перебраться через него вплавь. Я села на край причала, свесив ноги в воду, потрясенная тишиной, пока мама не крикнула мне, чтобы я помогла распаковать вещи.

— Это по-канадски, — объяснила она тоном, который говорил, что это должно было быть очевидно.

Мама стояла в дверях, глядя на плакат, но ничего не говоря.

Баррис-Бей не выглядел достаточно большим, чтобы иметь доставку. И, как оказалось, её и не было, поэтому мы поехали в место «Пицца-Пицца» с едой на вынос, расположенное на углу одного из двух продуктовых магазинов города.

— Сколько людей здесь живёт? — спросила я маму.

Было семь вечера, и большинство магазинов на главной улице выглядели закрытыми.

К тому времени, как мы вернулись, папа уже подключил маленький телевизор. Кабельного телевидения не было, но мы взяли с собой нашу семейную коллекцию DVD.