Я звоню с некоторыми новостями, — говорит он, используя имя, которым он обычно называл меня, но он звучит гораздо серьезнее, чем Чарли, которого я когда-то знала. Я слышу, как он вдыхает через нос. — Мама скончалась несколько дней назад, и я… Ну, я подумал, что ты захочешь знать.

Всё, что я могу выдавить из себя, это отрывистое: — Что?

Голос Чарли звучит измученно, когда он отвечает.

— Рак. Она боролась с этим уже пару лет. Мы, конечно, опустошены, но ей надоело быть больной, понимаешь?

И уже не в первый раз мне кажется, что кто-то украл сценарий всей моей жизни и написал всё неправильно. Кажется невероятным, что Сью была больна. Сью, с её широкой улыбкой, джинсовыми шортами и белокурым хвостом. Сью, которая готовила лучшие вареники во вселенной. Сью, которая относилась ко мне как к дочери. Сью, о которой я мечтала, что однажды она станет для меня свекровью. Сью, которая много лет болела без моего ведома. Я должна была догадаться. Я должна была быть там.

— Мне очень, очень жаль, — начинаю я. — Я… я не знаю, что сказать. Твоя мама была… она была…

Мой голос звучит панически, я это слышу.

Я думаю о том, как Сью одна растила двух мальчиков, управляя Таверной, и о том, как я впервые встретила её, когда она пришла в коттедж, чтобы заверить моих гораздо более взрослых родителей, что Сэм хороший ребёнок и что она будет присматривать за нами. Помню, как она научила меня держать три тарелки одновременно и как однажды сказала мне не терпеть дерьма ни от одного мальчика, включая двух её собственных сыновей.

— Она была… всем, — говорю я. — Она была такой хорошей мамой.

— Так оно и было. И я знаю, что она много значила для тебя, когда мы были детьми. В некотором роде поэтому я и звоню, — неуверенно говорит Чарли. — Её похороны состоятся в воскресенье. Знаю, что прошло много времени, но я думаю, ты должна быть там. Ты приедешь?

Но есть только один ответ.

— Конечно, я приеду.

Не думаю, что мои родители знали, когда покупали коттедж, что в соседнем доме будут жить два мальчика-подростка. Мама и папа хотели дать мне возможность сбежать от города, отдохнуть от других детей моего возраста, и мальчики Флорек, которые подолгу оставались без присмотра днем и вечером, вероятно, были для них таким же большим сюрпризом, как и для меня.

Почти все девочки в моем седьмом классе отстригли себе челки после того, как это сделала Делайла Мэйсон, хотя нам они не шли так, как ей. Делайла была самой популярной девочкой в нашем классе, и я считала, что мне повезло быть одной из её самых близких подруг. Или, по крайней мере, раньше я была ей, но это было до инцидента с ночевкой.