Я думала, что проделываю хорошую работу, давая нашим отношениям реальный шанс, но в конце концов Себастьян распознал моё безразличие, и был прав. Мне было на него наплевать. Меня не волновал никто из них.

Вообще-то волновал когда-то только один.

Но его уже давно нет.

Так что мне нравится проводить время с мужчинами, и я ценю, что секс дает мне возможность выбраться из моих мыслей. Мне нравится смешить мужчин, мне нравится компания, мне нравится время от времени отвлекаться от своего вибратора, но я не привязываюсь и не погружаюсь глубоко.

Я начинаю расстегивать золотые босоножки с ремешками, которые на мне надеты, темная прядь волос спадает мне на лицо, когда мой телефон снова включается. Я достаю его из сумочки и, сняв одну туфлю, направляюсь к дивану, хмурясь при виде «неизвестный» на экране. Вероятно, ошиблись номером.

— Алло? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы снять вторую сандалию.

— Да, — выдавливаю я, и он издает долгий вздох облегчения.

— Чарльз Флорек, — уточняет Чарли и начинает объяснять, как он нашел мой номер — что-то о друге друга и связи с журналом, где я работаю, — но я едва слушаю.

— Чарли? — прерываю я его.

Но, конечно, это не так.

— Я знаю, я знаю. Прошло так много времени. Боже, я даже не знаю, как долго, — говорит он, и это звучит как извинение.

Но я знаю. Я точно знаю, как долго. Я веду счет.

Прошло двенадцать лет с тех пор, как я видела Чарли в последний раз. Двенадцать лет прошло с тех катастрофических выходных в День Благодарения, когда все между мной и Сэмом развалилось. Когда я разорвала всё на части.

Я раньше считала количество дней до того, как моя семья направится в коттедж, чтобы я могла снова увидеть Сэма. Теперь он — болезненное воспоминание, которое я прячу глубоко под ребрами.

Я также знаю, что прожила без Сэма больше лет, чем с ним. В День Благодарения, когда исполнилось семь лет с нашего последнего разговора с ним, у меня случилась паническая атака, первая за долгое время, а затем я выпила полторы бутылки розового вина. Это казалось монументальным: я официально была без него больше лет, чем мы провели вместе на озере. Я уродливо рыдала, лежа на полу в ванной, пока не отключилась. Шанталь пришла на следующий день с едой на вынос и держала мои волосы, пока меня рвало и слезы текли по моему лицу, тогда я всё ей рассказала.

— Прошла целая вечность, — говорю я Чарли.

— Знаю. И прости, что звоню тебе так поздно, — говорит он.

Его голос так похож на голос Сэма, что мне больно, будто застрял ком в горле. Я помню, когда нам было по четырнадцать, было почти невозможно отличить его от Чарли по телефону. Помню, что в то лето я заметила и другие вещи в Сэме.

— Послушай, Перс.