Вот во время дежурств, так раза два в месяц он спал с акушеркой Наташей. Это для него Наташей, а для нас, простых ординаторов, Натальей Викторовной. Но он все равно оставался порядочным человеком, так как дома он в это время не был, жена о Наталье Викторовне ничего не знала. И вообще он с ней не спал, а занимался сексом, а любил он, по его словам, только жену. Ладно, опустим лирическое отступление.

Так вот, я набрала номер его домашнего телефона.

— Что тебе, Катенька? — услышала я в трубке заспанный голос зава.

— Почему вы меня отстранили от операций? Я плохой врач?

— Катюша, я сплю. Время видела?

— Видела, я все видела, и все поняла. Вы хотели решительных действий с моей стороны, так вот — я ухожу. И вы меня не остановите. Утром меня уже не будет. Заявление я оставлю на вашем столе.

— Катя, Катя! — он явно проснулся, но я бросила трубку.

В восемь я сдала смену, положила заявление на стол зава, собрала свои личные вещи и ушла.

Дома я приняла душ, переоделась. Свекрови слава богу не было. Ну что ж, одним объяснением меньше. Я постаралась выглядеть как можно лучше после бессонной ночи, уложила волосы, подкрутилась, накрасилась, надела облегающее платье с поясом, чтобы подчеркнуть талию. Покрутилась перед зеркалом и поняла, что я очень даже ничего. Я взяла только дамскую сумочку в тон к лодочкам на каблуке и поехала до станции метро «Преображенская площадь», потом пешком до больницы им. П.Б.Ганнушкина и по этой территории до корпуса номер десять (главный корпус института психиатрии). Я поднялась в отделение и попросила проходящую медсестру пригласить Глеба. Минут через двадцать ожидания, я наконец увидела своего мужа.

— Катя! Что случилось? — искренне удивился он, совершенно бессовестно разглядывая мою фигуру.

— Я уволилась с работы.

— Пойдем в парк, поговорим.

Мы шли в парк. Правая рука моего мужа лежала у меня на талии, он периодически прижимал меня к себе и так мило улыбался. За такие мгновения я готова была отдать все на свете. Осознание окатило холодной водой мой романтический порыв. У меня теперь нет работы. Я не принесу денег в дом и скандал неминуем. Только бы не сейчас, пусть он случится позже, ведь я его так люблю…

— Глеб Ефимович, — раздался рядом низкий бас, — представьте спутницу. Хороша, вот уж хороша. Умеете вы женщин выбирать.

— Моя супруга, Катерина, завидуйте, Лев Борисович.

— Наслышан, наслышан. Звезда гинекологии. Мне о вас ваша подруга рассказывала.

— Таня? — удивилась я. Почему Таня обо мне говорит с сотрудниками?

— Да, доктор Лунева, — он выразительно посмотрел на Глеба, но я не обратила внимания.

Дальше я попыталась рассказать мужу все как есть: как говорила с завом, как он отстранил от операций, как предлагал помощь в обследовании и лечении.