То есть уже опоздала, не пошла на общую планерку и сразу обосновалась в ординаторской.

— Что, Катенька, опять неприятности дома? — мой заведующий вошел в ординаторскую и с отеческой теплотой смотрел на меня. Я только и смогла, что кивнуть головой. В глазах проступили предательские слезы, и я еле-еле сдержала их бурный поток.

— Катюша, твои слезы становятся системой, — продолжал он, — и они влияют на качество работы. Я видел тебя давеча в детской палате, ты малышей перепеленывала, и что вдруг тебя на сестринскую работу потянуло?

— Просто нервы успокаивала.

— Тебе уже пора своих детей иметь. Или проблемы? Так ты скажи, я помогу. Давай тебя обследуем, проведем лечение и беременей, а Глеба твоего к Мише отправим. Он с ним разберется. Что ж вы, два врача, а к коллегам обратиться стесняетесь.

— Мы предохраняемся. Глеб не хочет пока детей.

— Катя, вам уже не по двадцать. И что значит — «пока не хочет»?

— Пока мы живем с мамой.

— А что, есть перспективы? — в его голосе слышался сарказм. — Ты застряла, во всем, в работе, в перспективе, в семье, в своей любви к Глебу. Ты хоть задумывалась, любишь ли ты его? Или выполняешь свой долг и поэтому у тебя ничегошеньки не получается? К чему ты стремишься? Чего ждешь? Ты талант, девочка моя, а растрачиваешь себя по мелочам.

Он уже перешел на крик. В дверь ординаторской постучали, и на пороге возник Слава, наш врач.

— Закрой дверь с той стороны, видишь, я разговариваю, — рявкнул зав. — Катя, ты либо работаешь, либо жуешь сопли, но только не здесь. Мне надоело, понимаешь надоело. Я уже не знаю, можно тебя ли допускать к операциям. Тебя, одного из лучших хирургов. Ты витаешь в облаках или неизвестно где. Не можешь плодотворно работать — садись в консультацию и бей баклуши. Я не буду с тобой нянчиться, как бы я тебя ни любил. Я понятно выражаюсь? Доходчиво? Так прими к сведению и работай. Если семья мешает работе, надо пересмотреть — что?

Я открыла рот и не произнесла ни звука. Так резок со мной он был впервые.

— Вот и думай, и пересматривай, а я тебя от операций отстраняю. На сегодня, по крайней мере. Определись уже. Потом поговорим.

Я принимала роды. Ну, дал он мне день отдыха, так только спасибо большое. Назавтра все повторилось. И послезавтра тоже. А вот когда у меня отобрали кесарево женщины, с которой я провозилась почти весь день, мое терпение лопнуло. Проблема была в том, что время двигалось к полуночи, и моего зава на работе давно уже не было. Но молчать я не собиралась. Я влетела в ординаторскую, схватила телефонный аппарат и набрала его домашний номер. Ждать пришлось довольно долго. Все приличные люди в такое время спят в своих постелях, и мой зав не был исключением. То есть он был приличным человеком и, будучи дома, спал только со своей женой.