Развод прошел гладко, без скандалов. Нас просто развели в том же ЗАГСе, где и регистрировали. Евгения Лазаревна сказала, что такого, как ее сын, мне больше не найти. Я согласилась. Глеб не сказал ничего. Моя мама устроила истерику, плавно переходящую в шум, напоминающий игру на всех струнных инструментах одновременно. Даже не игру, а вот когда перед спектаклем оркестр разыгрывается, такая какофония звуков. И все ее вопли очень соответствовали тому, что было у меня внутри. Маму я особо не слушала, отгородилась стеной и все. Дома бывала редко. Брала дополнительные дежурства, очень много оперировала, принимала сложные роды и росла профессионально.

Глеб звонил, разговаривал с мамой. А я с ним не хотела, слишком больно, слишком свежа еще моя рана. Диссертацию я сделала за два года. При моем темпе работы набрать материал оказалось плевым делом.

Меня считали успешной женщиной. Я тщательно следила за своей внешностью, за своей одеждой. У меня появился блат, и не только в продуктовых магазинах. Я с удовольствием проводила время в парикмахерской, я ходила на концерты, одновременно получая удовольствие и избегая общества мамы.

Мама стала отдельной статьей в моей жизни. Она любила Глеба, вот совершенно не отдавая себе отчета в том, что ее дочь все-таки я, а он всего лишь бывший зять. Она тосковала по нему больше, чем по отцу, и нещадно продолжала меня пилить. Она все говорила о нем, все вспоминала какой он был хороший мальчик, потом какой шикарный мужчина. Но он больше не звонил. Пропала из моей жизни и Танька Лунева. Первое время после разрыва она пыталась меня утешать, но как-то не искренне. И мы просто разошлись, каждый стал жить только своей жизнью.

Сегодня я жутко нервничала. Меня пригласили на собеседование. Это было странно, странно хорошо. Мой заведующий сам порекомендовал мне искать работу. Нет, увольнять меня вовсе не собирались, просто он считал, что я уже выросла и готова идти дальше. Что считала я сама, я, пожалуй, не знала. Я работала и работала, брала дополнительные дежурства. Работа была моим смыслом и чего-то другого я себе не желала. Я больше не вспоминала с болью о Глебе, он окончательно стал моим прошлым. С Татьяной мы не общались, совсем. Вот так получилось, что я сразу потеряла друга детства, мужа и лучшую подругу.

Об объявлении конкурса в клинике Корецкого мне сообщил сам заведующий.

— Попробуй, Катя. Просто собеседование.

— Да, познакомишься с гением. Если он удостоит твою кандидатуру вниманием.

— А если нет, то будет удар под дых.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Попробуй, Катя. Ты засиделась в ординаторах, пора вперед.

Я подала резюме и меня пригласили. В этот день я встала чуть ли не пять утра. Я долго стояла под душем, затем примерила несколько блузок.