На таком близком расстоянии их сходство не преминул бы заметить даже идиот, а Петюня идиотом не был. То есть был, потому что втрескался в Панкратова, как мальчишка, но не был идиотом, потому что идиот значит, что у него коэффициент умственного развития ниже 48, а у Петюни больше, поэтому он не идиот, но идиот в метафорическом смысле… Тут он растерялся, смутился и заалел, преданно глядя на господина Подольского и надеясь, что тот не сердится на него за то, что он так долго промариновал в приемной его сына. Его сын обернулся и очень знакомо подмигнул. Господин Подольский, очевидно, слышавший, как и какие мысли буйствовали в Петюниной голове, ободряюще улыбнулся и сказал:

– Петр Викентьевич, вы в очередной раз доказали свой высокий профессионализм, умудрившись выстоять на пути у этого оболтуса. Это не так просто, поверьте. Мы уходим, и я не вернусь сегодня более. Надеюсь, вы сможете выстоять и дальше.

Петюня вытаращил глаза.

–У нашей мамы сегодня день рождения. – улыбнулся Подольский тихой, светлой и грустной улыбкой. Алексей стоял рядом с ним серьезный и слегка побледневший. Петюня опешил. Подольский НЕ носил обручального кольца.

– Мама умерла четыре года назад. – пояснил Алексей на откровенно обалдевший Петюнин взгляд. У Петюни рука дернулась в абсолютно непроизвольном желании погладить Подольского по плечу, подбодрить, утешить, но он умудрился сдержаться. Жест его не остался незамеченным, и господин Подольский и его сын благодарно улыбнулись, Подольский провел рукой по рукаву лилового блейзера сына, Алексей поправил отцу лиловый галстук, они попрощались и ушли.

Петюня долго сидел над остывшим чаем на диване в кабинете Подольского. На столе стояла неприметная семейная фотография. Алексею было лет двенадцать. И какие же они были счастливые! Петюня читал о таком, но не верил. В том мире, в котором он вырос, отцы существовали формально, часто на диване, еще чаще в виде записи в свидетельстве о рождении, и никто и никогда не стал бы носить одежду одного цвета в знак признательности. Панкратов прислал штук пятнадцать сообщений, прежде чем Петюня решился отозваться и послать улыбающийся смайлик. Панкратов сначала предлагал встретить его, потом грозился приехать и выдергать ноги, потом обещал разнести к чертям собачьим всю их шарагу, если Петюня не отзовется. Сразу же Панкратов прислал злой смайлик, Петюня подумал и послал глупый блондинистый смайлик-сердечко.

Почти в шесть вечера Петюне пришел ответ от Панкратова. С таким же смайликом. Петюня улыбнулся и пошел на улицу.

========== Часть 8 ==========

Петюня дулся. После работы он ввалился к Манюне и торжественно объявил, что перекантуется у нее.