Его замораживали, кое-что прямо на это указывает. Органы расширены, некоторые вены и артерии полопались.

— Вы хотите сказать…

— Что этого зверька, возможно, убили месяцы, а то и годы назад. Теперь уже не узнать. Его разморозили перед тем, как положить в холодильник.

— А этих животных можно купить в такой форме? Я имею в виду… замороженными?

Вандернут рассмеялся и закурил сигариллу. Пассан узнал белую коробку с золотыми буквами: «Давидофф».

— Африканцы экспортируют в Европу замороженные образцы, но с нетронутым мехом, к тому же обезьянок не убивают инъекцией.

Кроме того, Celus paella — американский примат, и его никто не ест.

Оливье обдумал услышанное. Значит, тот человек раздобыл капуцина-фавна, несомненно живого, ввел ему какой-то токсин, затем освежевал и положил в морозильник. И все это он проделал заранее. Такая подготовка требовала специальных навыков и материалов. Данные все больше противоречили теории о причастности Гийара. А главное, инсценировка предполагала детально разработанный план.

— А во Франции можно купить капуцинов?

— Есть пара таких мест. Иногда их содержат как домашних питомцев, но я сомневаюсь, что наш образчик получен законным путем.

— На теле я не обнаружил ни единого знака или татуировки.

— Раз с него сняли мех…

— Как правило, клеймо размещают внутри уха. По крайней мере, так делали в питомниках, где обезьян разводили для помощи больным.

Вандернут затянулся сигариллой, выглядевшей будто какашка.

— Несколько лет назад капуцинов использовали в терапевтических целях в рамках «программы помощи парализованным». Но недолго: слишком дорого получалось.

Где-то Пассан уже об этом слышал: прирученные приматы, заботившиеся об инвалидах.

То же, что собаки-поводыри для слепых.

— Я сам участвовал в этой программе, — продолжал ветеринар. — Мы работали над проектом вместе с бельгийцами и канадцами.

— И вы дрессировали капуцинов?

— Ага, вместе с несколькими коллегами.

— И что вы сделали с вашими… воспитанниками?

— Да вот же они, поганцы. — Ветеринар пнул клетки, так что раздался металлический скрежет и пронзительные крики.

Он снова ударил ногой по металлическим решеткам, и вопли тут же утихли. Пассан нагнулся, рассматривая тварей с совиными глазами и черными хохолками: вряд ли бы он захотел, чтобы такие зверушки варили ему кофе.

— Я дрессирую их для себя. Они меня забавляют.

— Думаете создать цирк?

Доктор открыл одну из клеток, и черный шар тут же прыгнул к нему в объятия. Шкурка у зверька была блестящая, как у грызуна. Он вращался на месте, гибкий, быстрый, ловкий. Длинный, покрытый мехом хвост сверкал при свете ламп, как шелковый мускул.

Вандернут поставил зверька на край стола рядом с его освежеванным собратом.