Отовсюду лилась вода, он и сам уже почти растворился в этой зеленоватой жиже. Можно подумать, он все еще плывет…

Он увидел ее со спины. С яростью одержимой Аюми рубила мечом прибрежные заросли. Его охватило глухое самодовольство. Она и не подозревала о грозящей опасности, теперь он мог делать с ней что хотел. Не особенно таясь, он пошел вперед.

В руке он держал кайкен.

Он двигался сквозь заросли, чувствуя себя мечом, пронзающим вражью плоть.

Аюми обернулась и взмахнула клинком. Он едва успел отпрыгнуть назад. Она нанесла удар. Боли он не почувствовал, увидел только, как хлынула кровь. Но главное, он выпустил из рук кайкен. Поднял глаза: японка стояла неподвижно, вытянув правую руку перпендикулярно корпусу и держа меч параллельно земле. Казалось, она остолбенела.

Изо рта у нее вытекла струйка крови.

Пассан пригляделся: из груди Аюми слева торчала рукоятка кайкена. Он сам не помнил, когда успел вонзить кинжал в противницу, — наверное, в тот миг, когда она заносила руку для удара. Он действовал чисто рефлекторно, не размышляя. Рухнув на колени, Пассан смотрел, как она, пошатнувшись, тоже падает. Кровь текла у нее изо рта и носа, смешиваясь со струями дождя. Она выронила меч и протянула руки к Пассану. Он подхватил ее. Эта женщина, подумалось ему, выносила его детей. Он так и держал ее, не давая опуститься на землю, — с прямой спиной, закинутой головой, опирающуюся на пятки. В позе «сейдза».

В ее глазах зияла непроглядная тьма, смыть которую было не под силу никакому дождю. Но в то же самое время в лице под челкой Пассану почудилось что-то детское… Его охватила тоска. Как ему хотелось бы спасти ее из бездны небытия, в которую она погружалась. Тело Аюми надломилось, словно подрубленное дерево. Он крепче сжал пальцы, но это не помогло. Она выскользнула из его рук и опустилась в грязную лужу.

Он поднялся. Перешагнул через труп, вернулся по тропинке к реке, снова вошел в воду и медленно побрел к другому берегу. Двигаясь наугад, пересек лес, даже не понимая, куда идет.

Вечность спустя он вышел к пляжу. Наоко была там же, где он ее оставил, — сидела, прислонившись спиной к скале.

Он прислушался. К шуму прибоя примешивался еще какой-то звук — стук лодочного мотора. Значит, Наоко дозвонилась до рыбака. С трудом переставляя ноги, Пассан дошел до скалы и опустился на песок рядом с женой. Он не произнес ни слова, само его появление говорило о том, что произошло. Выжить в схватке мог только один из двоих.

Наоко приподнялась и обеими руками обняла его. Его поразила сила, с какой она прижалась к нему. Вместе с тем в этом объятии проскользнула огромная нежность. Он уже успел забыть, какой нежной она умеет быть. Она не обнимала его долгие годы.

— Иэ ни каэримасиу, — прошептала она.