Как он мог не увидеть Наоко и Аюми?

Он побежал вниз по холму. Сосновые иглы обдирали лицо. К металлическому звону добавились крики. Он уже почти добрался до пляжа, когда тональность криков изменилась — они перешли в жуткие душераздирающие стоны. Пассан огляделся: со всех сторон его обступала чернота. С небес цвета сажи на песок обрушивались потоки воды, пузырясь и растекаясь пенистыми ручьями, серыми и мутными, как плевок.

Никого. И крики смолкли. Слева Пассан заметил утесы, по форме напоминавшие ритуальные изваяния. Инстинкт подсказал ему, что надо двигаться именно в ту сторону. Он протиснулся между каменными глыбами, внутренне готовый к тому, что сейчас перед ним откроется какая-нибудь экзотическая картина — камлающий шаман, ведьма над колдовским зельем…

На фоне колеблемых ветром сосен обозначились две размытые дождем человеческие фигуры. Одна из них лежала на земле, вторая, чей черный силуэт выделялся особенно четко, занесла над первой меч.

Фигура повернула к нему голову. В тот же миг небо у нее над головой раскололось надвое, блеснула молния, на землю хлынул поток дождя. В краткой световой вспышке Пассан успел узнать лицо, виденное на фотографиях. Ненормальная бледность говорила о холодности и отсутствии человеческих чувств — с тем же успехом это могла быть отполированная каменная маска. Но больше всего Пассана поразил взгляд женщины. В ее угольно-черных глазах горел адский огонь. Ему вспомнились слова Мусаси: «Восторженный человек слаб духом». Однако Аюми вовсе не производила впечатления слабой.

Он с криком бросился вперед, даже не подумав достать оружие и лишь потрясая кулаками. Но его блеф сработал. Аюми развернулась и побежала в лес, похожая на преследуемого хищника. Пассан поспешил к Наоко. Ее куртка была вся в крови, под промокшей тканью угадывалась маленькая грудь. Повторялась та же сцена, что разыгралась в Пре-Сен-Жерве, вот только помощи ждать было неоткуда.

Осторожно сняв с нее юкату, он обнаружил пропитанный кровью бинт — в пылу схватки старая рана открылась. Через повязку тянулся засохший кровавый след. Это было настоящее чудо, что Наоко еще жива — если только Аюми действительно намеревалась ее убить.

Пассан шептал жене ласковые слова. В луже неподалеку он заметил сломанный меч. Приглядевшись внимательнее, обнаружил возле скалы еще один клинок в ножнах, более короткий. А где же кайкен? Он обшарил карманы куртки Наоко и наткнулся на ножны из черной древесины хлебного дерева, из которых выглядывала инкрустированная слоновой костью рукоятка. Вот и он.

Пассан встал, сжав кайкен в руке. Наоко ухватила его за полу куртки. Губы ее дрожали, глаза налились кровью. Она пробормотала что-то, но он не разобрал слов. Судя по всему, просила его быть осторожным.