Она что-то говорила, однако я пропустил все ее слова мимо ушей, завороженно, как и зрительницы, бывшие там, наблюдая за разворачивающимся действом, а именно…

Рядом с Ларой стояло инвалидное кресло, в котором сидела молодая барышня, с причудливой прической, в нарядном, но весьма коротком и легком летнем светлом платье с легкомысленным узором. У барышни этой недоставало обеих рук, ниже локтя, а также обеих ног, ниже колен.

Лара принялась аккуратно и не спеша раздевать ее, а девица в этот момент находилась в состоянии полнейшей прострации, не сопротивлялась и вообще ни на что не реагировала, словно бы какая-нибудь кукла. Под наркотой, что ли?

Я приостановил запись и вгляделся в лицо инвалида. Еще совсем юное личико, испещрённое, однако, глубокими морщинами, словно бы у старушки. Нет, очевидно, что она не находится под действием наркотиков, она…

От подобных мыслей по спине пробежал неприятный холодок, и я, зажмурившись на несколько мгновений, продолжил воспроизведение записи.

Когда Лара сняла, наконец, с нее платье, и девица оказалась полностью нагой…я обеими руками вцепился в подлокотники кресла.

Очень красивая девушка, впрочем, молодость всегда красива, которую…боже ты мой! Да ее же сознательно расчленили! Готов поставить свой самый последний рубль на то, что она — одна из тех несчастных зарегистрированных любовниц Александра, которые «ушли за хлебушком и не вернулись».

В помещении тем временем женские голоса весело и задорно обсуждали происходящее.

(говорят по-немецки)

— Мне сейчас потребуется помощь одной из вас… — довольным тоном заявила Лара, обращаясь к «уважаемой публике».

Ну и, конечно, добровольная помощница тут же отыскалась, выйдя на «сцену», после чего обе они перенесли девицу на некую низенькую конструкцию…

Мне вспомнились «козлы», на которых в Пансионе пороли любительницу чужих конфет.

Закрепив ремешками несопротивляющееся тело, Лара позвала кого-то, чьего имени я не разобрал, ибо звук встроенных динамиков ВЭМ был выставлен сейчас на самый минимум, после чего в кадре появилась здоровенная черно-белая лохматая собака, напоминавшая овчарку.

Она же не станет… — сморгнул я, а затем вспомнил название файла и сердце мое ушло в пятки от жуткой мысли.

— Ну что, шлюха… — Лара обошла стремного вида конструкцию, и подняла голову девушки, которая теперь находилась ниже задницы, за подбородок таким образом, что ей стали видны глаза расчлененной, — думала тихой сапой пробраться в спальню моего мужа и что за это тебе ничего не будет, да…?

— Я не… — услышал я тихий и дрожащий, на грани срыва, шепот барышни, которая тут же получила от Лары смачную оплеуху, отчего ее голова с гулким звуком ударилась об один из элементов конструкции.

— Заткнись, шлюха.