Не рекомендую нарываться, — говорю с самым невинным видом, который могу сыграть, хотя внутри дикий огонь дожирает остатки стен.

— Что-то случилось? — говорит он по-настоящему обеспокоенно, но для меня эта фраза становится контрольным в голову.

Я в последние дни всё билась в конвульсиях. Не жить нормально, не умереть по-человечески. Давно пора было перестраиваться, а я всё цеплялась то за любовь, то за надежду, то за память о прошлом и мечты о будущем.

Марк наконец-то добил. Молодец. Спасибо ему и сразу тысяча извинений. Потому что всё, что я прятала, даже от самой себя, получит сейчас он.

— Жизнь моя случилась! — с силой швыряю сковородку прицельно в мусор так, что ведро переворачивается и с ужасным грохотом катится по полу, теряя внутренности. Стену украшают медленно стекающие вниз по кафелю хлопья мыльной пены.

— Что вам, мужикам, нужно, объясни мне! — мочалка отправляется вслед за сковородкой, с некрасивым хлюпаньем врезается в стену, умножая фейерверк из пены. — В чём смысл этих игр? Найди неподходящую бабу, влюби в себя, сломай и вылепи из неё, что хочется?!

Вытираю руки о домашние штаны и продолжаю наступление.

— Если не выходит, можно найти другую, не снимая с цепи первую? Вдруг пригодится. Так удобнее переключиться, да и под рукой всегда, если нужна, одна на работе, другая дома постель греет, — огонь клокочет внутри, требует выход.

Я хватаю стакан из раковины и отправляю в стену. Звук бьющегося стекла и вид разлетающихся осколков дарит мимолётное удовлетворение. Мне мало. Тянусь к следующей жертве, но Марк перехватывает руки.

— Ты не сломалась. Мирра, ты нашла в себе силы уйти и дальше борешься. Не осталась сидеть дома, притворяться, что ничего не происходило и тихо ненавидеть мужа. Да и не все такие идиоты, как твой Костя.

Нежно поглаживающие мои запястья пальцы сжимаются сильнее, когда Марк упоминает имя моего мужа. Он, что, ревнует? Или его так заботит вселенская несправедливость по отношению к обманутым жёнам?

— Не хочу никаких других. Никого вообще не хочу, — отрываю свои холодные от его нежных и ухожу к открытому настежь окну.

Жадно вдыхаю холодный воздух до головокружения. Лучше не становится. Тихое солнечное утро, и я с чёрной бурей внутри. Жизнь вокруг продолжается. Катастрофа случилась только со мной.

— Марк, можешь отнести блинчики тёте Кате? Позавтракаете? Я хочу одна немного побыть.

— Хорошо. Позвони, если помощь понадобится.

Я молча киваю, не оборачиваясь и любуясь счастьем за окном. Марк подходит совсем неслышно. Не прижимается, но его тепло всё равно обнимает меня.

— Наверху сюрприз. Ты поаккуратнее, я не успел убрать, там всё в опилках.

Он невесомо касается губами плеча и уходит, тихонечко прикрыв за собой дверь.